ChinaReligion

ChinaReligion

Статьи

Особенности политики в сфере религий в начальный период реформ в КНР (документ ЦК КПК №19 от 1982 г.)

Источник: Особенности политики в сфере религий в начальный период реформ в КНР (по Документу ЦК КПК №19 1982 г.) // Внутренняя политика КНР. История и современность (Материалы ежегодной научной конференции Центра политических исследований и прогнозов Китая ИДВ РАН. Москва, 2 и 4 марта 2011 г.) – М.: ИДВ РАН, 2011.  с. 223-248.

 

Экономические реформы и политика внешней открытости, стартовавшие в 1978 году, сопровождались оживлением всех сфер общественной жизни, в том числе религиозной. Обществу, еще не оправившемуся от потрясений «культурной революции», необходимо было задать новый импульс развития. Для этого руководство страны должно было многое переосмыслить, в том числе и отношение к религии.

Проявление тенденции преобладания прагматизма над идеологическим догматизмом в политике в сфере религий привело к некоторому ослаблению контроля над ней. Одной из причин этому было осознание китайским правительством, что иностранные инвестиции, важные для проведения модернизации, косвенно связаны с правами человека в Китае. Изменение политики государства в отношении религии обусловлено также переосмыслением властями места религии в общественной жизни. В течение периода «культурной революции» религиозная жизнь, несмотря на репрессии, продолжала сохраняться. Согласно официальной статистике количество католических и мусульманских последователей в 1982 году в стране оставалось на уровне 1956 года – 3 млн и 10 млн соотвественно, а количество протестантов за тот же период возросло с 0,8 до 3 млн[1]. Миллионы верующих жителей Поднебесной игнорируя запрет на религиозную деятельность в период так называемой культурной революции принимали участие в подпольных собраниях для отправления религиозных культов[2]. В начале 1980-х гг. стала восстанавливаться деятельность религиозных объединений, возвращалась их собственность, восстанавливались некоторые объекты религиозного назначения[3]. В атмосфере повеявшей свободы многие освобожденные (часто без восстановления гражданских прав)[4] или вышедшие из подполья религиозные деятели активно включались в религиозную жизнь[5]. В этой атмосфере примирения и единства во имя модернизации компартия не могла применять прежние меры, но в то же время не могла позволить бесконтрольное распространение религии. Настало время разработать новую отвечающую времени и целям Партии политическую концепцию в отношении религии.

Новый этап политики в религиозной сфере начался после проведения в конце 1978 года третьего Пленума ЦК КПК 11-го созыва, на котором вновь была поднята тема политики свободы вероисповедания. Дэн Сяопин подчеркивал, что вся партия должна рассматривать вопрос религиозной работы как вопрос важный, с перспективой открытия Китая Западу, ценить содействие религиозных деятелей иностранным дружественным визитам и культурному обмену[6]. По указанию Дэн Сяопина с 1979 по 1982 гг. секретариат ЦК КПК под руководством Генерального секретаря  ЦК КПК Ху Яобана провел тщательное изучение проблем религий в КНР. В результате проведенного исследования ЦК КПК 31 марта 1982 года издал директиву партии по вопросу религиозной политики, известную как «Документ 19» с названием «Основные взгляды и основная политика по религиозным вопросам в период социализма в Китае». Документ 19 в июне 1982 года был опубликован в журнале «Хунци» - идеологическом рупоре КПК. Этот программный документ партии содержит как идеологическую основу политики в сфере религий, так и инструкции по ее реализации. Документ 19 состоит из вступительного комментария ЦК КПК и двенадцати разделов, в которых приводятся теоретическое обоснование религии как явления, обзор положения религий в Китае, официальная трактовка государственной религиозной политики, отражаются вопросы собственности религиозных организаций, подготовки религиозных служителей, работы патриотических религиозных организаций, особых условий в отношении религиозных верований национальных меньшинств, незаконной религиозной деятельности, роли религии в международных отношениях Китая и пр. Поскольку для политической системы КНР характерно переплетение функций КПК и государственной власти, этот документ оказал огромное влияние на политику в сфере религий китайского государства в целом в 80-е – 90-е гг. Продолжает сказываться его влияние и в настоящее время.

Предисловие к Документу – классический секулярный подход. Документ начинается с утверждения, что «религия является историческим явлением определенного периода развития человеческого общества, проходящим этапы возникновения, развития и исчезновения». Существование религии как явления на определенном историческом этапе, по мнению авторов Документа, обусловлено низким уровнем производительных сил, наличием классового общества. Религия представляется в качестве важнейшего инструмента, используемого эксплуатирующим классом для контроля масс, и как «опиум», облегчающий страдания угнетенного класса. На этапе появления социалистического общества угнетенный класс исчезнет как явление, а значит исчезнет и необходимость в религии: «на этапе социалистического общества с исчезновением эксплуататорского строя и эксплуатирующего класса, исчезнут и классовые корни существования религии». Отличительной характеристикой китайской версии секуляризационной теории является мысль о длительном характере существования религии, что отметил в своем докладе на пятом Всекитайском собрании по религиозной работе еще в 1958 году глава Единого фронта Ли Вэйхань, выделив «длительность» как одну из пяти основных характеристик религии[7]. В Документе 19 говорится: «из-за существования классовой борьбы и сложной международной обстановки, из-за влияния религий на часть людей социалистического общества, [религия] неизбежно будет существовать еще длительное время». При этом утверждается, что религия в конечном счете обязательно исчезнет сама под воздействием естественных факторов развития общества. Этот процесс может быть замедлен или ускорен общими социальными явлениями, такими как уровень образования и культуры, развитие науки и техники, уровень производительных сил и общее материальное развитие.

Очевидно, что приведенный в Документе идеологический подход отличается от ориентиров периода «культурной революции» на быстрое искоренение религии как явления. Уничтожение религии остается конечной целью партийной религиозной политики, но изменился метод и временной интервал ее достижения. В конечном итоге религии нет места в социалистическом обществе, а до времени ее неминуемого исчезновения религия должна быть адаптирована в обществе и управляться в соответствии с целями Партии. При этом «опираться на административные распоряжения и меры принуждения в целях сиюминутного искоренения религиозных идей … совершенно неправильно и очень вредно». Это замечание связано с тем, что на практике курс на восстановление религий мог истолковываться партийными работниками как возврат к административному стилю тех лет, когда в обществе пропагандировалось негативное отношение к религии. Китайские исследователи часто отмечают, что многие партийные чиновники в начальный период реформ не желали отказываться от системы администрирования, не умели решать религиозные вопросы путем убеждения, часто нарушали новый курс на восстановление религиозной сферы, используя привычные методы давления, дискриминации, борьбы в отношении религиозных проявлений[8].

В Документе подчеркнута отрицательная роль религии в истории Китая: «в течение длительного периода феодального общества и более векового периода полуколониального и полуфеодального общества все религии в Китае контролировались и использовались господствующим классом, играя очень негативную роль. Класс феодальных помещиков, землевладельцев, милитаристы и класс бюрократических капиталистов в основном контролировали буддизм, даосизм и ислам; позднее иностранные колониальные и империалистические силы взяли под контроль католическую и протестантскую религиозные общины». После провозглашения КНР и прихода к власти КПК в 1949 году «вследствие глубоких преобразований общественно-экономического строя и реформирования религиозной системы, положение религии кардинально изменилось». В период после провозглашения КНР и до «культурной революции» «благодаря правильному политическому курсу ЦК КПК работа партии над религиозным вопросом достигла больших результатов». Признается, что после 1957 года в религиозной работе начали проявляться левацкие перегибы, которые получили особое проявление в 1960-е годы, особенно во время «культурной революции», а партия вновь встала на правильный путь в работе по религиозному вопросу после третьего Пленума ЦК КПК 11-го созыва в 1978 году.

Приведенная в Документе версия развития религиозной политики в Китае после 1949 года не вполне соответствует исторической действительности. Ведь именно в 1950-е годы религия находилась под строгим государственным контролем в изоляции от других социальных институтов. Закрывались многие храмы, изымалось имущество религиозных общин, изгонялись иностранные миссионеры, приходы лишались возможности получения финансирования из-за рубежа, многие религиозные деятели объявлялись врагами, подвергались арестам, а ограниченная религиозная деятельность контролировалась созданными в то время патриотическими религиозными организациями[9]. В 1960-е же годы религиозная жизнь в Китае была окончательно подорвана: объекты религиозного назначения закрывались, имущество религиозных общин конфисковывалось, монастыри расформировывались, религиозные служители распускались или арестовывались[10], прекратили функционировать патриотические религиозные организации, стало опасно исповедовать любую религию[11].

Уважение и охрана свободы вероисповедания в Документе 19 провозглашается «основной политикой партии по религиозному вопросу». Отмечено, что политика свободы вероисповедания - долгосрочная политика, проводимая до момента естественного исчезновения религии. Подтверждается право граждан исповедовать или не исповедовать религию, за исключением членов партии, которые должны «придерживаться атеизма и неуклонно пропагандировать атеизм». «Партия провозглашает и осуществляет политику свободы вероисповедания, это совершенно не означает, что член партии может свободно исповедовать религию. Политика Партии о свободе вероисповедания относится к гражданам нашей страны, но неприменима к партийным членам. Член Партии не равен простому гражданину, член марксистской партии вне сомнений должен быть атеистом, не может быть теистом». При прочтении этой цитаты из Документа 19 в глаза бросается противопоставление гражданина и члена КПК. Это свидетельство серьезного противоречия. В рассматриваемом программном документе право на свободное вероисповедание представлено формулировкой «каждый гражданин свободен как исповедовать религию, так и не исповедовать религию». При этом исключается достаточно большая группа граждан в лице партийных членов из числа граждан, обладающих правом свободного вероисповедания - в 1982 году члены КПК составляли около 40 млн. человек, в настоящее время их число приближается к 80 млн. человек[12]. Получается, что в рамках политики свободы вероисповедания данный вид провозглашенной государством свободы не распространяется на большую часть населения Китая. Как отмечал сотрудник Отдела Единого фронта ЦК КПК Ли Пинхуа, «религиозная свобода в Китае предназначена для простых граждан, но никак не для коммунистов»[13]. Статья 33 акта высшей юридической силы Конституции КНР гласит: «Все лица, принадлежащие к народам Китайской Народной Республики, являются гражданами Китайской Народной Республики. Все граждане Китайской Народной Республики равны перед законом. Каждый гражданин пользуется правами и вместе с тем должен выполнять обязанности, определенные Конституцией и законом». Итак, внутренняя партийная директива разделяет всех граждан на просто граждан и членов партии, создавая противоречие с Конституцией страны, аннулируя равенство граждан КНР в правах.

Вместе с тем, в Документе содержалось важное указание на то, что несмотря на свои атеистические убеждения партийным членам не должно дискриминировать верующих, подобные действия нарушают основную задачу партии – сплочение всего народа. Принуждение к исповеданию религии или, напротив, к отказу от религиозных убеждений «является посягательством на свободу вероисповедания», что признано недопустимым. Также не разрешается «используя религии противостоять руководству Партии и социалистическому строю, нарушать государственное единство и сплоченность наций».

В Документе присутствуют некоторые исключения и оговорки, касающиеся членов Партии – представителей нацменьшинств, которые «честно исполняют линию Партии, активно работают на Партию … , но не могут окончательно избавиться от влияния религии». «Нельзя просто отвергнуть этих товарищей на всех уровнях партийной организации, но нужно в полной мере дать им проявить политическую активность, одновременно терпеливо и тщательно проводить идеологическую работу, помочь им … постепенно избавиться от идеологических оков религии». К членам партии в районах проживания национальностей, исповедующих определенную религию всем народом, Документ призывает действовать исходя из конкретной ситуации. Ведь даже в случае отсутствия у партийного члена религиозных убеждений, жизнь среди верующих одноплеменников предполагает участие в религиозных обрядах. Отказ от участия в них может привести к его общественной обособленности и изоляции. Подчеркивается, что все религиозные массовые праздничные мероприятия и обряды стали частью народных обычаев и культуры. Партийные работники должны уважать национальные обычаи и могут посещать религиозные мероприятия, проводя для себя четкое разделение между уважением культурных традиций и религиозным чувством. Итак, партия вынуждена применять исключительные меры в отношении религий нацменьшинств из-за процветания религиозных убеждений в районах их проживания.

В четвертом разделе особенно подчеркивается, что сущность политики свободы вероисповедания заключается в том, что религиозный вопрос сводится до уровня личного выбора индивида, до уровня частной сферы, религия отстраняется от политики и национальных отношений. Однако религиозные явления как социальный феномен не могут быть сведены только к сфере частной жизни, это активная составляющая жизни всего общества. Об этом свидетельствуют процессы всех развитых стран мира. Видный теоретик глобализации П. Бейер указывал на обретение религией нового импульса, рост ее влияния в публичной сфере и на международной политической арене[14]. Профессор Джорджтаунского университета Жозе Казанова отмечал, что в 1980-е годы практически ни один сколько-нибудь серьезный конфликт в мире не обходился без участия религии[15]. Религиозные организации стали активно участвовать в обсуждении и решении социально-политических и экономических вопросов, что Казанова называет «деприватизацией религии», то есть возвращением религии из частной сферы в публичную. Возвращаясь к изучаемому документу, уместно обратить внимание на то, что в нем отмечена категорическая невозможность религиозного вмешательства в дела управления государством, правосудие, образование. Так, религиозные организации в Китае не могут принимать участия в делах государства или высказываться по таким социальным вопросам как образование, брак, политика «одна семья – один ребенок», аборты[16].

Заслуживает анализа еще одно положение данного документа, в соответствии с которым запрещается принуждать детей и подростков до 18 лет исповедовать религию, в том числе получать религиозное образование, посещать места религиозного назначения, участвовать в религиозных мероприятиях, что на практике оказывается запретом исповедовать религию всем гражданам до 18 лет. Заведующий сектором исследований современной религии Общественной академии наук КНР Фэн Линюань считает: «в КНР существует запрет принуждать не достигших 18-летнего возраста подростков исповедовать религию. Зачастую на местном уровне это положение превращается в запрет подросткам исповедовать религию в принципе»[17]. Несмотря на то, что воспитание детей их родителями и опекунами в соответствии с их традициями и убеждениями не может рассматриваться как принуждение к вере, на практике население Китая до 18 лет также исключается из числа граждан, обладающих правом на свободу вероисповедания. Это положение нашло закрепление и в некоторых документах местного характера[18]. В современном Китае фактически запрещено религиозное образование подростков до 18 лет, в христианских храмах не имеется воскресных школ, не проводится обряд крещения граждан до достижения этого возраста[19]. Но существуют и некоторые исключения: например, законодательно закреплено проведение воспитания и образования утвержденного ребенка для реинкарнации живого Будды в тибетском буддизме[20]. Таким образом, религиозное самоопределение гражданина КНР фактически связано с его дееспособностью.

Исключение из категории граждан, обладающих правом исповедовать религию, членов Партии и граждан, не достигших восемнадцатилетнего возраста, противоречит Конституции КНР, то есть основному закону государства. В Преамбуле к Конституции КНР сказано: «Конституция, основной закон страны, имеет высшую юридическую силу. … все политические партии и общественные организации, предприятия и учреждения руководствуются положениями Конституции как основным критерием своей деятельности, ответственны за соблюдение Конституции и претворение ее в жизнь»[21]. А на деле партийный документ правящей партии Китая вступает в противоречие с Конституцией, в статье 36 которой сказано: «Граждане Китайской Народной Республики имеют свободу вероисповедания». В Конституции не указано каких-либо ограничений, связанных с возрастом или политическими убеждениями в свободе исповедовать религию. Далее по тексту статьи 36 следует: «Никакие государственные органы, общественные организации и частные лица не могут принудить граждан исповедовать или не исповедовать религию…». Исходя из принципов права, партийный документ не может ни дополнять Основной закон страны, ни противоречить ему. Таким образом, статья 36 Конституция КНР более похожа на декларативное заявление для мирового сообщества, чем на гарант прав граждан КНР. Стоит отметить, что на момент принятия рассматриваемой директивы в КНР действовала Конституция в редакции 1978 г. Статья 46 Конституции 1978 г. устанавливала, что «граждане имеют свободу исповедовать религию и свободу не исповедовать религию, пропагандировать атеизм»[22]. Так, соответствующие положения директивы противоречат и принятой в декабре 1982 года Конституции КНР, и действующей в то время Конституции 1978 г.

После провозглашения курса на восстановления религиозной жизни в стране в начале 1980-х годов в некоторых регионах страны, чаще в местах проживания национальных меньшинств, активизировалась деятельность по религиозному образованию детей и подростков, что естественно для обществ, где религиозные убеждения являются неотъемлемой частью их жизни. Гражданами открывались религиозные школы для детей, религиозные деятели в государственных школах призывали к изучению веры. Например, в марте 1981 года в провинции Ганьсу автономной области Линься уезде Гуанхэ 6000 детей (38,8%) перестали ходить в государственные школы, продолжив обучение в школах религиозных. В провинциях Юньнань, Сычуань, Цинхай, Ганьсу и др. зафиксированы массовые случаи, когда подростки бросали учебу и уходили монахами в буддистские и ламаистские монастыри[23]. Правительство заподозрило в этом подрыв государственной системы образования, нацеленной на воспитания верного партии молодого поколения. В связи с этим в феврале 1983 года ЦК КПК и Госсовет направили в Министерство образования документ под названием «Мнение относительно правильного ведения вопросов религиозного вмешательства в процесс обучения в районах проживания национальных меньшинств», в котором подчеркивается необходимость соблюдать принцип разделения религии и образования. Это положение реализуется на местах по-разному. В некоторых регионах страны местные правительства не препятствуют детям посещать места религиозного назначения. Например, в городе Вэньчжоу, известном как «китайский Иерусалим» за большое количество христианских церквей в городе и пригородах, дети в воскресные дни собираются при христианских храмах для совместных творческих занятий и изучения Священного писания[24]. В Синьцзяне в большинстве мест подростки до 18 лет не могут участвовать в религиозных обрядах, посещать храмы и мечети. Однако есть свидетельства об посещении детьми в Синьцзян-уйгурском автономном районе воскресных школ Патриотического движения протестантских церквей Китая «Три самостоятельности»  и их присутствии на богослужениях[25]. В большинстве же провинций создаются серьезные преграды для открытого исповедания религии детьми и подростками[26].

Важной частью религиозной работы КПК в «Документе 19» отмечено обучение работников религиозной сферы. Это связано с тем, что в момент возобновления деятельности религиозных организаций существовала проблема серьезной нехватки религиозных кадров. Документ дает описание образцовых религиозных работников, которых должна воспитать Партия: «любящие Родину, принимающие руководство партии и правительства, поддерживающие движение по социалистическому пути, защищающие единство государства и сплоченность нации, имеющие религиозные знания». «Необходимо последовательно и терпеливо проводить обучение в духе патриотизма и соблюдения законов, поддержки социализма, единства государства и сплоченности нации, укрепления независимости и самостоятельности католической и протестантской ассоциаций». Особое акцентирование на соблюдении принципа независимости показывает, что партия по-прежнему, как и в 1950-е годы, стремится не допустить связи между китайскими верующими и иностранными религиозными центрами. Партия продолжает связывать религиозную веру с зарубежным политическим влиянием. Власти КНР видят во внешнем влиянии посредством религии угрозу национальной безопасности, роста сепаратистских настроений, религиозного экстремизма и подрыва сплочения нации[27].

В Документе содержится указание на проверку всех дел, заведенных на работников религиозной сферы, в установленный срок провести реабилитацию тех из них, кто был несправедливо осужден. Этими мерами партия стремилась добиться доверия со стороны части общества, наиболее пострадавшей в годы «культурной революции», но представляла собой важные человеческие ресурсы в период модернизации. Реабилитация религиозных служителей служила косвенным убеждением интеллигенции и мирового сообщества в том, что политика модернизации Дэн Сяопина - долгосрочная стратегическая государственная политика[28].

Отдельный раздел Документа посвящен проблеме восстановления объектов религиозного назначения. Они должны управляться религиозными организациями и религиозными служителями под руководством правительственных Отделов по делам религий. Документ запрещает пропагандировать атеизм в объектах религиозного назначения, в то же время запрещает религиозную проповедь вне их стен. «Никакие религиозные организации и религиозные последователи не должны за пределами объектов религиозного назначения проповедовать, вести миссионерскую деятельность, пропагандировать идею существования Бога, а также распространять религиозные листовки или прочую несанкционированную правительственным компетентным отделом печатную продукцию».

В вопросе восстановления объектов религиозного назначения приоритет отдается тем из них, которые имеют особую культурно-историческую ценность. Отмечена необходимость восстановления их в местах массового проживания верующих, особенно в районах проживания национальных меньшинств. Разрешается ограниченное осуществление торговли религиозной печатной продукцией, религиозными принадлежностями и религиозными произведениями искусства в объектах религиозного назначения. Не разрешается осуществление религиозной деятельности в так называемых «домашних церквях», но при этом запрещается прибегать к жестким мерам в целях пресечения этого явления, наоборот, одобряется работа по убеждению со стороны патриотических религиозных лидеров. Это еще раз показывает нежелание КПК оставлять какие-либо проявления религиозной деятельности вне своего поля зрения. Несмотря на запрет жесткого пресечения деятельности «домашних церквей» и необходимость проведения разъяснительной идеологической работы, до сих пор публикуются свидетельства о разрушении их зданий и имущества, об арестах, штрафах религиозных деятелей, возглавляющих эти собрания[29]. При этом осуществление регистрации и выведения из подполья этих религиозных общин практически невозможно в силу многих причин[30].

При строительстве и восстановлении объектов религиозного назначения необходимо получать правительственную санкцию на использование государственного и коллективного имущества. Работа по строительству, производимая на средства верующих, должна быть максимально контролируемой, чтобы не допустить масштабных проектов, требующих безмерной растраты материальных и человеческих ресурсов. Построенные религиозные здания согласно Документу сносить запрещается. В то же время периодически встречаются сообщения о протестах верующих из-за неожиданного сноса тех или иных объектов религиозного назначения, в том числе и официально зарегистрированных, что является наглядным противоречием Документа с практикой. Важно отметить, что в 2005 году статьей 33 «Положения о религиозной деятельности» государство закрепило за собой право сноса мест религиозных собраний из-за потребностей городского планирования.

В Документе утверждается, что «нормальная» религиозная деятельность, т.е. деятельность, осуществляемая верующими официально признанных религий (буддизм, даосизм, ислам, католицизм и протестантизм) в храмах, мечетях, церквях или дома в соответствии с религиозной практикой, находится под защитой закона, не может подвергаться вмешательству со стороны посторонних лиц. В Конституции КНР 1982 года в статье 36 также сказано, что государство охраняет «нормальную» религиозную деятельность. То есть, «свобода вероисповедания» в Китае ограничивается не только партийной принадлежностью или возрастным цензом, но загнана в рамки исповедания одной из «нормальной» религий, находящихся в ведомстве патриотических религиозных организаций.

Патриотические религиозные организации были созданы в 1950-е годы, находятся под контролем Управления по делам религий и Отдела единого фронта ЦК КПК[31]. В КНР существует восемь таких организаций. Среди них Китайская буддистская ассоциация, Китайская даосская ассоциация, Китайская исламская ассоциация, Китайская католическая патриотическая ассоциация, Китайская католическая церковная административная комиссия, Союз китайских католических епископов, Патриотическое движение протестантских церквей Китая «Три самостоятельности» и Китайская протестантская ассоциация. Документ устанавливает, что все патриотические религиозные организации должны подчиняться руководству Партии и правительству, несмотря на то, что религиозные убеждения зачастую исключают возможность принадлежности к КПК или согласия с ее установками. Так, патриотические религиозные организации – посредники между государством и религиозными общинами, далеко не свободные, но напротив зависимые и подчиненные государственным и партийным органам структуры.

Основные задачи патриотических религиозных организаций на всех уровнях были определены в Документе 19 как «содействие партии и государству в последовательном исполнении политики свободы вероисповедания, помощь широким массам религиозных верующих и религиозным деятелям в повышении патриотического и общественного сознания, представление законных прав и интересов религиозной общественности, организация нормальной религиозной деятельности, организация религиозного образования». Каждая религия под управлением религиозных патриотических организаций должна быть независима от иностранных сил в сферах управления, обеспечения и проповеди. Решающее значение отводится воспитанию и образованию нового поколения патриотических религиозных служителей – молодых, образованных патриотов, желающих заниматься религиозной деятельностью, а также поддерживающих Партию и социалистический строй. Документом исключается возможность вступления религиозных служителей в ряды членов КПК, при этом отмечает как обязательное условие их служения поддержку КПК. А частые несовпадения коммунистической идеологии и религиозных убеждения ставят под вопрос искренность веры назначенных в эти организации религиозных деятелей или же их искренность в работе с партией.

В Китае 55 национальностей признаны национальными меньшинствами. Для решения вопросов национальных конфликтов с начала 1980-х годов КПК стала прикладывать усилия для улучшения условий для национальных меньшинств, позволив им в некоторой степени некоторое послабление в религиозной сфере. Рассматриваемый документ признает влияние и значение религиозных верований в некоторых местах проживания национальных меньшинств, в особенности Тибет и Синьцзян. В начале 80-х годов в Синьцзяне и Тибете восстанавливались мечети и буддистские храмы, разрушенные в период «культурной революции»[32]. К 1990 г. в Синьцзяне действовало порядка 21000 мест религиозного назначения[33].

Поддержка государством нормальной религиозной деятельности связана с предотвращением «противозаконной, антиреволюционной подрывной деятельности под прикрытием религии, а также не относящейся к религиозной сфере деятельности по распространению суеверий, наносящей вред интересам государства и народному производству». В Документе говорится, что необходимо наказывать лиц, осуществляющих контрреволюционную деятельность и прочие преступления под маской религиозных деятелей, лиц распространяющих суеверия, осуществляющих мошенничество под прикрытием религии. «Людей, зарабатывающих себе на жизнь физиогномикой, гаданием, геомантией, необходимо обучать, вразумлять, помогать им встать на путь получения заработка честным трудом. В случае неисправления, необходимо прибегнуть к наказанию в соответствии с законом». Подчеркивается необходимость умения отделять нормальную законную религиозную деятельность и противозаконную преступную деятельность, бороться с последней ради защиты первой. При этом государство оставляет за собой функцию разграничения религиозной деятельности на «нормальную» и «суеверную»[34].

В Документе признается, что «буддизм, ислам, католицизм и протестантизм, занимающие важное место среди религий Китая, в то же время являются основными мировыми религиями». В Китае, как это часто бывает в коммунистических странах, религия используется как инструмент для достижения политических целей: «В настоящее время с каждым днем расширяются международные связи Китая, внешние сношения в религиозной сфере также неуклонно развиваются, что имеет важное значение для расширения политического влияния нашей страны». Задача, которая стоит перед партией в этом вопросе, - «активно развивать международные дружественные связи в религиозной сфере, решительно преграждать проникновение всех враждебных сил иностранных религий». В соответствии с этой задачей представителям религиозной сферы Китая «разрешается, более того необходимо, осуществлять взаимные визиты и дружественные связи с представителями религиозной сферы других стран, развивать обмен научный и культурный обмен в области религий». Начало провозглашения политики дружественных связей с иностранными религиозными организациями ознаменовалось потоком китайских религиозных организаций в разные концы света, множество иностранных религиозных организаций приглашались в Китай. Это было направлено в первую очередь на повышение имиджа патриотических религиозных организаций и на получение ими международной поддержки. Особо стоит отметить предостережение Документа относительно деятельности международных «империалистических религиозных сил», которые пытаются всем способами просочиться в Китай, а также призыв в процессе дружественных визитов представителей религиозной сферы придерживаться принципа самостоятельности и независимости, противостоять намерениям иностранных религиозных реакционных сил контролировать религии в Китае, пресекать вмешательство иностранных религиозных общин и деятелей в религиозные дела Китая, не разрешать иностранным религиозным организациям проповедовать на территории Китая, завозить и распространять религиозные материалы. Религиозным организациям и деятелям запрещается принимать материальную помощь и денежные средства от иностранных религиозных организаций. Документ напоминает о необходимости «высокой бдительности в отношении ведения подрывной деятельности подпольных религиозных общин и прочих нелегальных организаций, организованных иностранными религиозными вражескими силами, с которыми необходимо решительно бороться». Имеются в виду католики, лояльные к Ватикану, и христиане домашних протестантских церквей, имеющие тесные контакты с соответствующими зарубежными организациями. Несмотря на множество противоречий международной религиозной политики, в 1980-е годы КПК удалось создать образ восстановившей религиозную сферу страны. Иностранные делегации, приглашаемые в Китай местными патриотическими религиозными организациями, были удивлены контрастом того периода открывающихся храмов, реабилитации религиозных служителей с периодом «культурной революции».

Последний двенадцатый раздел Документа посвящен правильной работе партии в сфере религий и начинается с утверждения, что основной гарантией правильного решения религиозного вопроса является укрепление руководства партии. «Работа Партии по религиозному вопросу является важной составной частью работы Единого фронта партии и работы масс, затрагивает множество аспектов жизни общества». Партийный работники должны «систематически изучать теорию марксизма в отношении религий, углублять понимание основ подхода и политики партии в религиозном вопросе, тесно общаться с верующими массами, вести равные переговоры с религиозными деятелями, сотрудничать с ними». В качестве важной части теоретической работы партии по религиозному вопросу выделено проведение научных исследований исходя из позиций марксизма, пропаганда материализма среди народных масс, в особенности среди молодого поколения.

В завершение подчеркивается, что «посредством постепенного развития экономики, культуры и науки в социалистическом обществе, посредством постепенного развития социалистической материальной и духовной культуры постепенно исчезнут источники необходимости существования религий». Однако оговаривается, что этот процесс требует длительного времени, а результат может быть достигнут только через несколько поколений. А члены Партии «должны из поколения в поколения усердно бороться за осуществление этого светлого будущего».

Практика показывает, что в мире наблюдается стремительное распространение религий. В Китае, несмотря на активную атеистическую пропаганду и подавление религиозных проявлений в течение многих лет, религиозное развитие также переживает бурный подъем. По исследованиям, проведенным в 2006 году профессорами Педагогического университета восточного Китая, 31,4% жителей Поднебесной относят себя к верующим людям, что составляет примерно 300 миллионов человек[35]. Количество верующих в КНР не только велико, но и постоянно растет[36]. Многие современные социологи пишут о том, что секуляризация не является прямым и неизбежным следствием становления современного общества[37].

Итак, в Документе 19 разъясняются отправные точки в работе с религией и реализации политики свободы вероисповедания. Основная идея этой политики заключается в защите государством религиозной свободы до тех пор, пока религиозные общины соблюдают законы и постановления, которые имеют целью их подчинение партии, ограничение и контроль их деятельности. Условия реализации свободы вероисповедания заключаются в том, что верующие и религиозные организации принимают и поддерживают руководство КПК и социалистическую систему, самостоятельно осуществляют религиозную деятельность, не допускают вмешательство иностранных сил в религиозные дела Китая.

Документ 19 был создан для демонстрации терпимого отношения партии к религии. Его противоречия и неопределенности сделали его толкование и внедрение политики свободы вероисповедания проблематичными. Тем не менее, условия для верующих с появлением Документа 19 стали намного лучше, чем в период «культурной революции», верующие были в безопасности при условии, что их активность не выходит за рамки патриотических религиозных организаций.



[1] Yang Fenggang. Oligopoly Dynamics: Official Religions in China. The Sage handbook of the sociology of religion. 2007. p. 639.

[2] Wood J.E. Religion and the state in China: Winter is past. Journal of Church and State №28 (Autumn 1986), p. 394

[3] Го Вэньлян, Чэнь Цзиньлун. Синь шици Чжунго гунчаньдан цзунцзяо чжэнцэ хуэйфу кочжань дэ лиши тяоцзян (Исторические условия восстановления и развития политики КПК в сфере религий в новый период). Журнал: Исследования истории современного Китая, 2002, май, vol. 9 №3.

[4] Spae J.J. The Catholic Church in China. Religion in Communist Lands. Vol. 15/1, 1987, p. 8.

[5] Leung B. China's Religious Freedom Policy: The Art of Managing Religious Activity. The China Quarterly, No. 184, 2005. pp. 894-913.

[6] Ши Си. Чжунгун шиицзе сань чжун цюаньхуэй дэ чжаокай, Дэн Сяопин гуанью «синь шици дэ туни чжансянь хэ жэньминь чжэнсе дэ жэньу» цзянхуа дэ фабяо. (Открытие третьего Пленума ЦК КПК 11-го созыва, выступление Дэн Сяопина «О задачах Единого фронта и НПКСК в новом периоде»). URL: http://cpc.people.com.cn/GB/64107/65708/65722/4444612.html

[7] Гун Сюэцзэн, Ван Дунли. Ли Вэйхань Цзунцзяогуань (Взгляды Ли Вэйханя на религию). Журнал Шицзе цзунцзяо яньцзю, 2006, №3.  URL: http://www.fjzd.org/news/ShowArticle.asp?ArticleID=1698

[8] Го Вэньлян, Чэнь Цзиньлун. Синь шици Чжунго гунчаньдан цзунцзяо чжэнцэ хуэйфу кочжань дэ лиши  тяоцзян (Исторические условия восстановления и развития политики КПК в сфере религий в новый период). Журнал: Исследования истории современного Китая, 2002, май, vol. 9, №3.

[9] Joseph Tse-Hei Lee. Politics of faith: patterns of church-state relations in Maoist China, Historia Acrual Online, 2008. p. 134-135.

[10] Leung B. China's Religious Freedom Policy: The Art of Managing Religious Activity. The China Quarterly, No. 184, 2005. pp. 894-913.

[11] Горбунова С.А. Китай: Религия и власть. М., ИД «Форум», 2008. С. 150.

[12] См.: URL: http://www.gov.cn/jrzg/2010-06/28/content_1639416.htm (на китайском языке)

[13] Ли Пинхуа. Цзюши няньдай Чжунго цзунцзяо фачжань чжуанкуан баогао. (Доклад о развитии религии в Китае в 1990-е годы. Журнал: Цзидуцзяо вэньхуа сюэкань). Пекин, 1999, №2.

[14] Beyer P. Religion and globalization, London, SAGE Publications Ltd, 1994. p. 93.

[15] Casanova J. Public Religions in the Modern World, Chicago, 1994.

[16] Иванов П.М. Из истории христианства в Китае. М.: ИВ РАН, 2005. С. 21.

[17] Фэн Цзиньюань. Дандай Чжунго цзунцзяо сяньчжуан цзунхэнтань (Комплексное обсуждение настоящей обстановки в сфере религий современного Китая). URL: http://www.china-review.com/sao.asp?id=19285 (на китайском языке).

[18] Напр. см.: ч.6 ст.6 Временного положения Об управлении религиозными служителями в Синьцзян-уйгурском автономном районе. URL: http://www.xjbh.gov.cn/xxgk/view.asp?t=8769 (на китайском языке).

[19] Yang Fenggang. Oligopoly Dynamics: Official Religions in China. The Sage handbook of the sociology of religion. 2007. p. 637.

[20] Меры по управлению реинкарнацией живых будд в тибетском буддизме (Приказ № 5 Государственного управления по делам религии КНР). URL: http://subscribe.ru/archive/law.world.review.lawprc/201010/08150815.html

[21] См.: Конституция КНР. В сборнике: КНР. Конституция и законодательные акты. Под. Ред. Л.М. Гудошникова. М., 1984. С.31

[22] См.: Конституция КНР 1978 г. URL:http://china.findlaw.cn/fagui/gj/21/14.html (на китайском языке)

[23] См., напр.: Мнение Министерства образования «О правильном разрешении вопросов религиозного вмешательства в школьное образование в районах национальных меньшинств». URL: http://cpc.people.com.cn/GB/64184/64186/66704/4495671.html (на китайском языке).

[24] Лю Жуйшань. Цзидуцзяо цай Вэньчжоу дэ шэхуэй гуннэн (Социальная функция христианства в Вэньчжоу). 

[25] Доклад посольства США в КНГ «Свобода вероисповедания в мире. Китай», 2007. 

[26] Ежегодный отчет Исполнительной Комиссии Конгресса США по Китаю 2009. 

[27] Сю Ихуа. Шилунь цзунцзяо инсян Чжунго гоцзя дэ луцзин хэ фаньши (Попытка толкования моделей и путей влияния религии на национальную безопасность Китая). FUDAN JOURNAL, No. 4, 2009.

[28] Leung B. China's Religious Freedom Policy: The Art of Managing Religious Activity. The China Quarterly, No. 184, 2005. pp. 894-913.

[29]Ежегодный отчет Исполнительной Комиссии Конгресса США по Китаю 2010. 

[30] Lauren B. Homer. Registration of Chinese Protestant Churches under China’s 2005 Regulations on religious Affairs: Resolving the Implementation Impasse. Oxford University Press, 2010.

[31] Leung B. China's Religious Freedom Policy: The Art of Managing Religious Activity. The China Quarterly, No. 184, 2005. pp. 894-913.

[32] South China Morning Post, 16 May 1984.

[33] Ма Пинян. Дан дэ цзунцзяо чжэнцэ цзай синьцзян дэ шицзянь (Реализация религиозной политики партии в Синьцзяне). Xinjiang shehui journal, 2005.

[34] Madsen R. The upsurge of religion in China. Journal of Democracy, Vol. 21, Number 4, October 2010.

[35] Wu Jiao. Religious believers thrice the estimate. China Daily, 2007-02-07. 

[36] Lim L. Chinese turn to religion to fill a spiritual vacuum. NPR, 2010. 

[37] Berger P.L. Desecularization of the World. Resurgent Religion and World Politics, 1999, P.15

Скачать статью в формате PDF