ChinaReligion

ChinaReligion

Статьи

"Китайская специфика" регулирования религиозной сферы

Источник: Л. Афонина. «Китайская специфика» регулирования религиозной сферы // Общество и государство в Китае. Т. XLV, ч. 1 / Редколл.: А.И. Кобзев и др. – М.: ФГБУН Институт востоковедения РАН, 2015. С. 497-508.

После образования Китайской Народной Республики (КНР) власти новой страны на примере других существовавших в то время социалистических государств были нацелены на насаждение во всем китайском обществе определенного единообразного идеологического порядка, базирующегося на марксизме-ленинизме. В вопросах религиозного мировоззрения новая власть стояла на позициях атеизма, воспринимая религии как пережитки общества старой формации и идеологических соперников.

В условиях построения новой государственности коммунистическое правительство не могло позволить прямое  подавление  инакомыслия. Для этого не были сформированы необходимые общественные условия. Поэтому был избран путь пропаганды идей единого фронта с формированием специальных организаций, позволяющих контролировать идеологически враждебные группы людей и использовать их в целях новой власти.

В религиозной сфере такими организационными структурами стали патриотические религиозные объединения, которые должны были существовать на всех уровнях административного деления страны и управлять религиозными массами населения до момента исчезновения религиозного мировоззрения из социалистического общества Китая. При этом отдельными партийными идеологами, такими как Ли Вэйхань (глава отдела Единого фронта 1948-1964 гг.),  высказывались предположения о необходимости длительных выстраиваний отношений с религиозными группами, так как до момента освобождения социалистических масс людей от религиозного мировоззрения пройдет много времени.

Китайское правительство стремилось укрепить и защитить свою власть посредством установления нового политического порядка, исключавшего любое иностранное влияние. В условиях политического напряжения все иностранные миссии стали рассматриваться как разведывательные пункты. В рамках государственной антиимпериалистической политики миссионеры были депортированы из страны, а имущество миссий конфисковано[1]. В более широком социальном и политическом контексте изгнание миссий было больше националистическим желанием удалить все иностранное из китайского общества, нежели обдуманной попыткой подорвать религию. По большому счету все иностранцы, кроме специалистов из Советского Союза, были изгнаны из страны.

Положение китайских христианских общин в 1950-е гг. усугублялось тем, что правительство рассматривало их как каналы влияния империалистических стран, которые в свою очередь открыто поддерживали правительство Гоминьдан на Тайване[2]. В связи с этим была поставлена задача освободить религиозные группы от влияния иностранцев. Ставилась задача создания религиозных групп, поддерживающих новое правительство.

Под влиянием призывов за создание единого фронта и под руководством властей протестантский деятель У Яоцзун и 40 представителей различных протестантских религиозных групп в июле 1950 года опубликовали декларацию «Пути приложения усилий китайским протестантизмом в строительстве нового Китая», тем самым запустив в религиозной среде движение за «три самостоятельности» – самоуправление, самообеспечение, самостоятельная проповедь. Уже к сентябрю 1950 года более полутора тысяч лидеров протестантских общин поставили свои подписи под декларацией о трех самостоятельностях[3].

В 1951 г. У Яоцзун в статье именованной «Новый этап движения за обновление протестантизма» дал разъяснения относительно понятия «трех самостоятельностей». У Яоцзун считал, что важнейшая из трех составляющих нового движения – «самообеспечение»: «Так называемое самообеспечение означает отказ от иностранной экономической помощи, в особенности от экономической помощи США»[4]. Что касается самоуправления, он писал: «Самоуправление означает не только отказ от управления со стороны иностранцев, но и отказ от западных традиций в церкви, построение подходящих Китаю системы и обрядов». Последний принцип движения расшифровывался им следующим образом: «самостоятельная проповедь – это вопрос не того, кто пойдет проповедовать, а вопрос, что проповедовать», и «в самостоятельной проповеди необходимо создать собственную богословскую систему, отказаться от западного богословия»[5].

Вслед за протестантами в ноябре 1950 г. католический священник уезда Гуанюань провинции Сычуань Ван Ляньцзо выступил с инициативой самостоятельности и независимости католических приходов. Тогда более 500 католиков совместно опубликовали «Декларацию о движении обновления за самостоятельность католицизма в уезде Гуаньюань», в которой было сказано: «Сейчас мы начинаем строительство нашего независимого, свободного, нового Китая. Империалисты против освобождения народа, расширяют захватническую войну, несмотря на многочисленные предупреждения мирного китайского народа, огнем войны поджигают северо-восточные границы нашей страны, бомбят мирные города, губят невинных сограждан. Поэтому мы, исходя из позиции любви к Родине и к народу, решительно разрываем все связи с империализмом, искореняем идеи близости с Америкой, страха перед Америкой, заискивания перед Америкой. Мы самостоятельно возродимся, построим новую общину - самостоятельно управляемую, обеспечиваемую, проповедуемую. Не позволим более империализму запятнать чистоту церкви»[6].

После объявления движения обновления за самостоятельность многие приходы вслед также подготовили патриотические декларации. Правительство не преминуло воспользоваться ситуацией для отделения католической китайской церкви от церкви вселенской[7]. Так, например, в марте 1951 г. Нанкинская епархия во главе с епископом Ли Вэйгуан опубликовала декларацию в газете «Синьхуа Жибао», в которой поддержала движение за три самостоятельности словами: «Кроме сохранения чисто религиозных связей с Ватиканом, мы решительно против вмешательства Ватикана во внутриполитические дела Китая, решительно разрываем все политические и экономические связи»[8].

В марте 1951 г. ЦК КПК были изданы «Указания на движение за активное продвижение религиозного обновления», требующие от всех партийных органов объединять религиозные организации и представителей религиозной сферы, развивать и укреплять антиимпериалистический единый фронт с религиозными кругами. Все, кто противился движению независимости, оказывались под арестом.

Так, в 1950-е гг. в рамках движения за религиозное обновление основные представленные религиозные течения в стране (буддизм, даосизм, ислам, католицизм и протестантизм) стали объединять в общенациональные патриотические ассоциации с представительствами на провинциальном, городском и уездном уровнях. Эти группы должны были осуществлять реализацию государственной политики в сфере религий в тесной кооперации с правительственными органами, объединять верующих для поддержки правительства и политического строя, выявлять политических врагов среди членов религиозных групп. Цель правительства в содержании религиозных объединений – убежденность, что религиозная активность осуществляется в заданных государством параметрах.

К середине 1960-х гг. среди части высшего руководства Китая возникли левацкие идеи о том, что условия формирования идеологически однородного общества созрели. Так, в «культурную революцию» стало подавляться всякое инакомыслие, в т.ч. религиозное. 

Однако по прошествии десятилетия стало понятно, что методы принуждения в идеологической сфере несостоятельны и не достигают своей цели.

В условиях необходимости восстановления страны власти к началу 1980-х гг. были вынуждены вернуться к принятию идей о длительном существовании религии в социалистическом обществе, в результате чего стали формироваться теоретические модели религиозного присутствия в социалистическом обществе. Для вовлечения верующих в модернизационное строительство страны государство должно было учитывать их интересы и в определенной мере реализовывать их потребности. После «культурной революции» отдельные религии получили возможность выживания в контексте патриотизма, все прочие религиозные проявления рассматривались как угроза, феодализм и предубеждения.

Однако в результате дозволения  в определенной мере возобновления религиозной жизни власти столкнулись с неожиданным для них религиозным подъемом у общественных масс. К концу 1980-х гг. государственные власти пришли к выводу о необходимости ограничения лавинообразного распространения религиозного влияния среди населения. Были поставлены цели по ограничению развития религиозной сферы.

Ограничение религиозной деятельности было выражено в развитии теории законодательного регулирования, направленное на определение рамок функционирования религиозных общин. Стал формироваться пласт нормативных документов и директив, регламентирующих религиозную активность.

С течением времени рождались новые теории, направленные на камуфлирование рамок религиозного присутствия. Среди них наибольшее развитие получила теория взаимного соответствия религий и социалистического общества.

С момента прихода к власти коммунистической партии в Китае работа и исследования в области религии исходили из отправной точки  - «религия  есть опиум». К середине 80-х гг. сравнение религии с опиумом перестали использовать в официальных партийных и правительственных документах.

Когда китайское общество избавлялось от предубеждения, что религия есть опиум, зародилось понимание, что религия помимо прочего – это общественно-культурный феномен, выражающий устремления человеческой сущности к справедливости, добру, красоте, гармонии и пр. Возникло понимание, что религиозная культура представляет собой соединение традиционных учений и образа жизни верующих людей, является силой, обладающей стабилизирующим общественным эффектом.

В середине 1980-хх гг. в научных кругах была высказана идея возможности «взаимного соответствия»  религии и социалистического общества («сяншиин»). Впервые идея взаимосоответствия религии и социалистического общества официально прозвучала в августе 1984 г. в речи главы Отдела единого фронта ЦК КПК Ян Цзинжэня на собрании, посвященном тридцатилетию образования китайского протестантского движения за три самостоятельности. Ян Цзинжэнь высказал идею «приведения к взаимному соответствию христианства и социалистического общества, необходимости выявить должную роль христианства в строительстве социалистической модернизации»[9].

В апреле 1987 г. вышла книга заместителя главы Китайского общества изучения религий  Ло Чжуфэна под названием «Религиозные вопросы на новом этапе китайского социализма». Книга явилась первым, относительно полным аналитическим сборником по религиозным вопросам Китая с начала периода реформ. В пятой главе книги приводится анализ источников и содержания, условий и проявления взаимного соответствия религии и социалистического общества, а также способов противостоять явлениям, не отвечающих такому соответствию[10]. Рассуждения данной книги явились прообразом будущей теории взаимного соответствия. 

Цзян Цзэминь своей речью на Всекитайском совещании по работе Единого фронта в ноябре 1993 г. поставил задачу «приведения религии и социалистического общества к взаимосоответствию», сказав, что адаптация религии в социалистическом обществе является главной целью реализации политики свободы вероисповедания[11]. Тем самым он на официальном уровне признал наличие у религии и социалистического общества общих точек соприкосновения, возможность сотрудничества. Эта концепция стала руководствующей идеологией в вопросе отношения к религиям в 1990-е гг.

Необходимость адаптации религии в китайском социалистическом обществе Цзян Цзэминь объясняет исходя из теории длительного существования религии в социалистическом обществе, озвученной впервые еще в 1958 г. На длительный период взаимного сосуществования религий и китайского общества необходимо привести их к соответствию друг с другом во избежание противостояний и конфликтов. Исходя из этого понимания, Цзян Цзэминь толкует принцип взаимосоответствия следующим образом: «Религия представляет собой исторический феномен, который может существовать в социалистическом обществе длительное время. В случае несоответствия социалистическому обществу неизбежен конфликт. Это соответствие не предполагает религиозных последователей отрекаться от своих теистических воззрений и веры, но подразумевает в политическом плане любовь к Родине, поддержку социалистического строя, руководства коммунистической партии, а также изменение не соответствующих социалистическому строю  религиозных систем и догм, использование позитивных факторов религиозных учений, морали для служения социалистическому строю»[12].

Вследствие того, что религиозные вопросы имеют идеологические особенности, власти страны видели нужным подчинить государственной администрации  религиозную деятельность. Цзян Цзэминь утверждал: «Мы должны избавиться от религиозных систем и доктрин, которые не могут быть адаптированы к социализму»[13]

В марте 1996 г. УДР был подготовлен документ «Основные положения политики религиозной работы». Третий из четырех разделов документа озаглавлен «Активное приведение к взаимному соответствию религий и социалистического общества». По мнению авторов документа, политической основой взаимного соответствия является защита социалистического строя верующими массами, а приведение к взаимному соответствию не означает отказ верующих от  своих вероучений, но означает лишь выполнение ими требования любить свою Родину и защищать социализм.

Отмечено, что при проведении реформы религиозной системы в КНР на ранних этапах, китайские католики и протестанты отказались от контроля со стороны империалистических стран, стали отстаивать принцип самостоятельного ведения религиозной деятельности. В буддизме и исламе произошел отказ от гнета и феодальной эксплуатации. Тогда все это позволило религиозным кругам Китая сделать важный шаг к взаимному соответствию с социалистическим обществом. На этой основе религиозные круги должны и впредь двигаться вперед, не отступая исполнять новую задачу нового периода адаптации к строительству социализма.

Отмечается важность выявления положительных факторов религий и подавления ее негативных сторон. В то же время религиозные системы, каноны и обычаи, наносящие вред общественному производству, жизни или здоровью людей, должны быть добровольно и постепенно реформируемы путем просвещения масс. Религиозные деятели призывались текстом документа объединять верующих для участия в экономическом строительстве, в любых доступных формах поддерживать верующих проявлять усердие на их рабочих местах при выполнении их рабочих обязанностей[14].

Несмотря на то, что термин «сяншиин» переводится как взаимное соответствие, тем не менее, предполагается соответствие, подстраивание именно религии под определенные общественные и политические условия, нежели обратное соответствие и изменение политической составляющей общества. Конечно, соответствие предполагается двустороннее и взаимное, но не паритетное. Как отмечает российский исследователь С.А. Горбунова «принципиальным являлось то, что в содержании установки взаимного соответствия доминировали государственные интересы и ответственность верующих перед обществом. Иными словами, она на первых порах предусматривала несколько одностороннюю адаптацию религиозных кругов «к новой ситуации и новым задачам социалистической модернизации»[15].

Теория опиума трансформировалась в теорию взаимосоответствия. Но это совершенно не означает, что власти заняли официальную позицию отказаться от ограничений религий, это изменение исходит из прагматизма. Религия перестает в первую очередь нести религиозную функцию, но открыто превращается в политический инструмент. Руководство КНР акцентирует внимание на патриотической пропаганде среди верующих, отстаивании социалистического строя, поддержке руководства партии, соблюдении государственных законов.

Позитивным моментом в новой теории является то, что она исключает антирелигиозные позиции, принцип рассмотрения религиозных общин как чужеродной силы.

Для изучения применения этой теории на практике стоит обратиться к статье Чжан Юнцина «Реформирование для соответствия. Для соответствия нужна реформа» 1998 г. Он, рассуждая о положительном влиянии социализма на религиозные общины, приводит в пример ислам: «Женщины исламских народов в Китае не испытывают более на себе действие религиозной и национальной традиции, запрещающей им выходить из дома»[16]. Также на примере ислама он показывает роль толкования религиозных священных текстов исходя из нужд государства: «В Коране нет прямых указаний, связанных с политикой плановой рождаемости, но есть указания на продолжение рода. Китайские мусульманские круги интерпретируют политику плановой рождаемости как благоприятствующую продолжению рода»[17]. Безусловно, в мировом традиционном исламе аборты осуждаются, а попытки оправдать политику сокращения населения поддержкой духовенства является подменой и искажением религиозного учения.

Говоря о внесении вклада религий в развитие взаимного соответствия, Чжан Юнцин упоминает также развитие туристической отрасли в местах религиозных культов, участие религиозных групп в предпринимательской деятельности, способствующей экономическому развитию. 

В Китае за последние несколько сот лет стали  традицией мечети для женщин с женщинами имамами, что крайне редко встречается в исламском мире. Это явление не является продуктом социалистической эпохи Китая, однако в конце 20-го века получило определенное развитие. Современные китайские мусульманки связывают это с социалистическим строем своего государства. Женщина имам Яо Баося в г. Кайфын провинции Хэнань по этому поводу говорит следующее: «Мужчины и женщины равны здесь, может быть потому, что у нас социалистическая страна»[18].

Строительство зданий католических храмов в китайском архитектурном стиле также подчеркивает наличие собственного китайского католицизма, его самостоятельность в управлении своими приходами, независимость от вселенской католической церкви. Примером может послужить церковь национальной семинарии в Пекине, здание которой копирует здание Храма Неба.

Часто понятие взаимосоответствия связывается с понятием «айго айцзяо», что подразумевает со стороны верующих  совмещение чувств и проявлений  любви к Родине и любви к вере. Примечательно, что любовь к стране все же поставлена на первое место, что отражает приоритеты в религиозной сфере. Пропагандируемый принцип «айго айцзяо», как правило, на практике выражается в участии  религиозных групп в делах благотворительности. Степень участия в благотворительной деятельности отдельных общин и религиозных объединений разного уровня фиксируется для демонстрации их патриотизма, а также лояльности и соответствия социалистической системе.

В протестантизме попыткой ответа на выдвинутую политиками теорию стала кампания по «перестройке теологического мышления», начавшаяся в 1998 г. по инициативе епископа Дин Гуансюня. Идея кампании состоит в усилении теологического образования, создании единообразия и адаптации к социалистической системе. Епископ Дин в 2003 г. пояснил, какова в действительности цель «перестройки теологического мышления»: «Наша цель проста: мы хотим изменить наше китайское христианство, чтобы встроить его в поток истории, сделать христианством, адаптированным под нужды народа. Я верю, что коммунистическая партия примет это христианство и что оно пойдет в ногу с социалистическим обществом». Сборник «Избранные труды епископа Дин Гуансюня» стал пособием, рекомендованным к изучению в семинариях, содержание которого определяет в официальной протестантской церкви, что есть истина. Стоит отметить, что именно по причине такого подхода официальной протестантской церкви она в значительной степени не была признаваема китайскими верующими, предпочитавшими иную форму религиозной деятельности.

Китайские власти пытаются широко развивать теорию взаимного соответствия и гармоничного присутствия религии в жизни Китая, называя это «нормальной религиозной деятельностью», то есть религиозной деятельностью, осуществляемой в соответствии с законодательством КНР. При этом частое фундаментальное различие между догматическими нормами религий и законодательством Китая не принимается в расчет, поэтому «нормальная религиозная деятельность» является вызовом и угрозой сохранения аутентичности религиозной доктрины.

В современном Китае в условиях неискоренимости религиозных потребностей в китайских гражданах и поисках путей сохранения политической и общественной стабильности привело китайские власти к приоритетному отношению и стимулированию расширения влияния традиционных религиозных течений, которые вызывают наименьшие опасения в распространении  политических идей оппозиционного толка. 

Председатель КНР Си Цзиньпин высказывался о том, что Китай теряет свои моральные ориентиры, и призывал КПК проявлять большую терпимость в отношении китайских традиционных верований, способных помочь заполнить вакуум, созданный стремительным экономическим ростом страны и погоней за материальным благополучием[19]. С этого времени началась кампания по распространению ценностей традиционной китайской культуры.

При этом из-за нестабильной политической ситуации в Китае и в мире, прошедший 2014 год может характеризоваться интенсификацией контроля над приверженцами христианства,  что является следствием опасений перед потенциальной возможностью проникновения подрывного политического влияния и финансов под прикрытием религиозных учений, частью предупредительной работы по предотвращению проникновения в Китай так называемых «цветных революций».

Наиболее ярким свидетельством борьбы правительства с распространением христианства стала кампания в г. Вэньчжоу провинции Чжэцзян, месте наибольшей концентрации христианских последователей. Под предлогом борьбы с незаконным строительством власти отдают распоряжения о сносе храмов или крестов с храмовых зданий[20].

А в целях устранения связи христианства с либеральными западными идеями китайское руководство объявило курс на создание собственного китайского христианского богословия. Эта идея была озвучена главой ГУДР Ван Цзоанем в августе 2014 года на мероприятии, посвященном 60-летию основания Комитета китайского протестантского движения за три самостоятельности. Ван Цзоань заявил, что христианское богословие должно соответствовать как основам христианского вероучения, так и национальным особенностям Китая, вписываться в китайскую культуру[21]. Так, в своем выступлении на форуме в Шанхае на форуме «Китаизация христианства» глава ГУДР Ван Цзоань подчеркнул, что богословие по-китайски должно исходить из того, что Китай выбрал социалистический путь развития.

Пройдя долгий путь от насильственного объединения религий в патриотические объединения в 50-х гг., полном запрете религий в 60-70-х гг., постепенной легализации в 80-х гг., современные китайские власти видят основной задачей формирование нового верующего, способного в целях создания своего собственного китайского богословия вольно трактовать ту религиозную доктрину, последователем которой он является. Часть принципа трех самостоятельностей  - самостоятельная проповедь в современном мире обретает новое значение. При этом это новое значение было заложено в нем изначально, а именно не только независимость религиозных общин в провозглашении доктрин веры, а самостоятельная ревизия вероучительных истин с целью соответствия текущему политическому контексту.

Сегодня религиям в китайском государстве выдвигаются условия их существования. Эволюция форм и методов религиозной политики приводит китайских политиков к пониманию необходимости принятия кардинального решения – вывода религии из числа понятий несовместимой с коммунистическим устройством общества, признанием за религией фундаментального свойства человеческого общежития. Такое решение и его публичная артикуляция настолько диссонирует с идейно-философским строем действующей власти, что принятие такого решения, возможно, будет свидетельствовать об изменении самого характера китайского государства или системы власти. В отношении религии и идеологической сферы в целом китайским власть предстоит принять новую политическую модель. Признание религии позволит китайским властям выйти логического тупика, в который они последовательно входят со времени образования КНР.



[1] Leung B. China's Religious Freedom Policy: The Art of Managing Religious Activity // The China Quarterly, 2005, no.184. pp.894-913.

[2] Louis K. Ho. The dragon and the cross, USA: Xulon Press, 2009. p. 109.

[3] Лю Пэн. Чжунго сюйяо цзунцзяофа (Китай нуждается в законе о религии) //  Линдаочжэ, 2012, №46. URL: http://rm1946.info/simple/index.php?t69517.html

[4]  У Яоцзун. Цзидуцзяо гэсинь юньдун дэ синь цзедуань (Новый этап движения за обновление протестантизма) // Жэньминь Жибао, 1951-01-15.

[5] Там же.

[6] Тяньчжуцзяо цзыли гэсинь сюаньянь («Декларацию о движении обновления за самостоятельность католицизма в уезде Гуаньюань»), 1950-11-30 URL:   http://www.gylib.com/Article_Print.asp?ArticleID=672

[7] Anthony S.K. Lam The Catholic Church in Present-Day China Through Darkness and light с. 23.

[8] Хэ Гуанху. Цзунцзяо юй дандай чжунго щэхуэй (Религия и современное китайское общество) // Пекин: Чжунго Жэньминь дасюэ чубаньшэ, 2006. С. 344.

[9] Цзян Цзяньюн. Дуй «фахуэй цзунцзяоцзе жэньши хэ синьцзяо цюньчжун цзай  цуцзинь цзиньцзи шэхуэй фачжань чжун дэ цзицзи цзоюн» дэ лилунь сыкао (Теоретические размышления о «выявлении позитивной роли религиозных деятелей и верующих в стимулировании социально-экономического развития) // Чжунго цзунцзяо сюэшу ван, 2010-10-15.  URL:  http://iwr.cass.cn/zjyzz/201010/t20101015_5020.htm

[10]  Ло Чжуфэн. Чжунго шэхуэй чжуи шици дэ цзунцзяо вэньти (Религиозные вопросы на новом этапе китайского социализма). Шанхай:  Шанхай шэхуэй кэсюэ  чубаньшэ, 1987. сс.169-173.

[11] Ню Сун, Сы Юнчэн. Цзицзи иньдао цзунцзяо юй шэхуэй чжуи шэхуэй сян шиин (Активное приведении к взаимному соответствию религии и социалистического общества) // Цяньсянь, 2002, №9.

[12] Там же.

[13] Xin shiqi zongjiao gongzuo wenxin xuanbian. Beijing, zongjiao wenhua press, 1995. P. 249-255.

[14] Гоуюань цзунцзяо шиуцзю гуаньюй иньфа цзунцзяо гунцзо чжэнцэ яодянь дэ тунчжи  (Основные положения политики религиозной работы), 1996. URL:  http://www.110.com/fagui/law_169442.html

[15] Горбунова С.А. Китай: религия и власть. История китайского буддизма в контексте общества и государства. М., 2008. С.185.

[16] Чжан Юнцин. Гайгэ вэй лэ шиин, шиин бисюй гайгэ (Реформирование для соответствия. Для соответствия нужна реформа) //  Шицзе цзунцзяо яньцзю, 1998, №3.

[17] Там же.

[18] Female Imams Blaze Trail Amid China's Muslims  // NPR, 2010-07-21. URL: http://www.npr.org/2010/07/21/128628514/female-imams-blaze-trail-amid-chinas-muslims

[19] Benjamin Kang Lim, Ben Blanchard. Xi Jinping hopes traditional faiths can fill moral void in China: sources // Reuters Beijing, 2013-09-29. http://www.reuters.com/article/2013/09/29/us-china-politics-vacuum-idUSBRE98S0GS20130929

[20]  Brice Pedroletti. China's Christians fear new persecution after latest wave of church demolitions // Guardian Weekly, 2014-07-05. URL:  http://www.theguardian.com/world/2014/jul/05/china-christianity-wenzhou-zhejiang-churches

[21] Нин Лянь. Цзидуцзяо е яо ю чжунго тэсэ (Христианство тоже должно иметь китайскую особенность)  // DW, 2014-08-07. URL: http://dw.de/p/1CqiF

Скачать статью в формате PDF