ChinaReligion

ChinaReligion

Статьи

Китайские православные мученики 1900 г. - хроника событий, практика почитания, исторические мифы

Источник: Афонина Л.А. Китайские православные мученики 1900 г. - хроника событий, практика почитания, исторические мифы // Христианство и общество в странах Азии: история и современность. - М.: Ключ-с, 2019. - с. 22-38.

 

Подвиг мученичества за веру высоко ценится в христианстве. Мученики — это один из самых древних ликов святости; принято считать, что кровью мучеников утверждается Церковь. В истории Китайской православной церкви во время событий 1900 г., известных под именем «восстания ихэтуаней» или «боксёрского восстания», были явлены свои мученики – более 200 человек. Точное число пострадавших неизвестно, об этих людях сохранились скудные сведения. Недостаток информации приводит к появлению обретающих популярность мифов и домыслов.

Православная община возникла в Пекине в конце XVII в. Её жизнь и дальнейшее развитие были связаны с деятельностью Российской духовной миссии в Китае (РДМК). Первоначально Миссия была направлена в Китай для духовного попечения о находившихся там соотечественниках — казаках, пленённых китайскими императорскими войсками в 1685 г. во время защиты крепости Албазин. Отсюда произошло закрепившееся за ними в исторической литературе наименование албазинцы. Албазинские казаки были расселены в Пекине и включены в состав маньчжурского войска жёлтого с каймой знамени[1]. Они получили в жёны вдов казнённых преступников, а также здание для обустройства православной церкви. На протяжении столетий вплоть до настоящего времени албазинцы сохраняют память о своём происхождении и религиозной принадлежности.

В первые полтора с лишним столетия своего существования РДМК должна была решать несвойственные церковному представительству задачи, обеспечивая дипломатическое взаимодействие Цинской и Российской империй. Только после учреждения посольства Российской империи в Пекине в 1861 г. РДМК смогла сосредоточиться на церковной деятельности. С этого времени начинается период активной работы над переводами богослужебных книг и духовной литературы, появляются клирики из китайцев, начинается практика молитвы на китайском языке.

На рубеже XIX–XX вв. Китай фактически был полуколониальной страной. Население негативно воспринимало навязываемые иностранными державами технические новшества и заграничные товары, появление которых приводило к разрушению традиционного уклада жизни и оставляло многих китайцев без источника заработка. Важнейшей причиной ненависти к иностранцам стало насаждение европейцами употребления опиума и широкое распространение в Китае наркомании. Народное недовольство стало выливаться в бунты, в особенности в северо-восточных регионах, где в последние годы XIX в. вызванные засухами неурожаи повлекли ухудшение и без того бедственного положения людей. Цинское правительство было заинтересовано в том, чтобы общественное мнение связывало беды страны с иностранным засильем.

Наряду с находившимися в Китае иностранцами, занятыми в торговле, строительстве железных дорог, фабричном производстве, в страну приезжали многочисленные христианские миссионеры. Они ставили амбициозную задачу обращения к вере всего китайского народа. Тяньцзиньские трактаты 1858 г. между Цинской империей и западными державами открыли возможность свободной проповеди христианства.

Видимые успехи проповеди протестантов и католиков зачастую были обусловлены получением китайскими новообращенными христианами материальных благ от иностранных миссий. В обществе царило негативное отношение к зарубежным миссионерам, временами доходившее до настоящей ненависти. На фоне широко распространившейся недоброжелательности населения к иностранцам, миссионеры лишь усугубляли ситуацию своим недостойным поведением, пренебрежением к китайской традиционной культуре, нежеланием понять менталитет и изучить язык местного населения, презрительным отношением к укладу жизни китайцев. Порицание миссионерами китайских традиционных религий порождало среди людей суеверный страх возмездия со стороны местных божеств. Рост числа иностранных миссионеров в Китае порождал неоднозначные ситуации, связанные со взаимным соперничеством христианских деноминаций[2].

Участились случаи нападений на миссионеров со стороны местного населения, доходившие вплоть до убийств. Первая волна антимиссионерских выступлений 1868–1871 гг. привела к спаду активности иностранных миссий в 1870-е гг. Начиная с 1880-х гг. численность миссионерских обществ в Китае стала увеличиваться, народные выступления против миссий также участились[3].

Эти конфликты никак не затрагивали РДМК. За два столетия её мирного и легального существования в Китае она никогда не подвергалась ни преследованиям со стороны властей, ни нападениям народных толп[4].

Благодаря активности Миссии к концу XIX в. православная вера вышла за пределы албазинской общины и распространилась среди местного населения. К 1898 г. община православных китайцев в Пекине насчитывала 458 чел.[5] У Миссии было пять храмов: в Пекине Успенская церковь в Северном подворье (Бэйгуань) и Сретенская при дипломатической миссии (ранее — Южное подворье), церковь во имя святителя Иннокентия Иркутского в деревне Дундинъань (район городского подчинения Тунчжоу в 50 км от Пекина), Александро-Невская в Ханькоу (Ухань), Троицкая в Калгане (Чжанцзякоу)[6].

В конце XIX в. в жизни православной общины Пекина произошло знаменательное событие — был рукоположен первый в истории китайский православный священник о. Митрофан Ян Цзи (杨吉). Он родился 17 января 1856 г.[7] (по традиционному китайскому календарю — 10-го числа 12-го месяца года и-мао/52), род его относился к маньчжурскому знамённому войску. Он лишился отца в раннем детстве. Его воспитывали православные бабушка Екатерина и мама Марина, последняя была учительницей в женской школе Миссии. Начальник 15-ой РДМК (1865–1878 гг.) архимандрит Палладий (Кафаров) уделял особое внимание воспитанию Митрофана с целью приготовить его к принятию сана. Он поручил его обучение своему учителю цзюйжэню[8] Лун Юаню.

Вначале Ян Цзи трудился в Миссии катехизатором и переводчиком. Будучи смиренным и молчаливым человеком, считая себя недостойным, он отказывался от духовного сана. Однако начальник 16-ой РДМК (1879-1883 гг.) архимандрит Флавиан (Городецкий) убедил его стать священником. По его ходатайству от 14 января 1881 г. Священный синод своим решением от 7 октября 1881 г. утвердил Митрофана достойным принятия священного сана.

В своём ходатайстве в Синод архимандрит Флавиан характеризовал Митрофана следующим образом: «Катехизатор Миссии Митрофан Цзи как по нравственным своим качествам, так и по основательному знанию православно-христианского вероучения представляется вполне достойным, способным и благонадёжным к замещению оной (вакансии. — Л.А.) - священник из туземцев»[9]. Такая вакансия в штате Миссии существовала с 1863 г., однако не была занята в силу отсутствия кандидатов.

В 1882 г. во время пребывания в Токио в период проведения Всеяпонского православного собора Митрофан 27 июня принял дьяконский, а затем 29 июня — священнический сан. Поставление в священные степени было совершено возглавлявшим Российскую духовную миссию в Японии епископом Ревельским Николаем (Касаткиным) в крестовой церкви в честь Рождества Христова в архиерейском доме. В поездке в Японию Митрофана сопровождали архимандрит Флавиан, катехизатор Павел Ван Вэнь (王文) и переводчик Миссии Евмений Ли Юй (李玉). Двое последних в Токио были пострижены в чтецы.

По возвращении в Пекин иерей Митрофан стал нести своё священническое служение в Успенском храме в Бэйгуани. С его рукоположением впервые за время существования РДМК была установлена практика совершения богослужений на китайском языке. По воспоминаниям его потомков, иерея называли «Цзи шэньфу» (吉神父), т.е. «священник Цзи», производя от его китайского имени, либо «Фань шэньфу» (梵神父), т.е. «священник Фань», — от его имени в крещении Митрофан (弥特罗梵).

Своё пастырское служение о. Митрофан совмещал с преподаванием в мужском училище Миссии. Он владел русским языком и активно занимался переводами духовной литературы. Его усилиями при участии катехизатора Павла Ван Вэня и других были исправлены, переработаны и дополнены Часослов, Малый требник, Служебник, переведены акафисты Спасителю, Божьей Матери, ангелу-хранителю, сделаны новые переводы воскресных служб Октоиха, служб всех двунадесятых праздников, служб Страстной и Пасхальной седмиц, чинопоследования панихиды и целого ряда иных духовно-нравственных книг. За свои переводческие труды о. Митрофан был награждён 5 апреля 1884 г. набедренником[10].

Иерей Митрофан Ян Цзи был добрым и доверчивым человеком, он часто терпел обиды от людей, многие злоупотребляли его нестяжательным характером. Он страдал нервными припадками, которые со временем участились и довели его до душевной болезни. К концу 17-ой миссии (1884–1896 гг.) он стал чуждаться людей и уже не мог ни служить в храме, ни работать с переводами[11]. С 1897 г. священник перестал совершать регулярные богослужения, жил тихой жизнью в своём родовом доме вблизи Бэйгуани. Святейший синод из уважения к его трудам назначил ему пожизненную пенсию[12]. Семейство священника составляли его супруга Татьяна и сыновья Исайя, Сергий и Иоанн.

После болезни о. Митрофана для продолжения практики служения на китайском языке архимандрит Иннокентий в октябре 1897 г. сделал представление Святейшему синоду о посвящении Павла Ван Вэня в сан иерея и Иннокентия Фань Чжихая - в сан дьякона[13].

Однако стать священнослужителями им было не суждено. В мае–июне 1900 г. православной общине Пекина пришлось пережить тяжелейшие испытания, потеряв половину своих членов.

В 1898 г. в провинции Шаньдун началось националистическое движение секты «ихэтуаней» — дословно «отрядов справедливости и мира» - деятельность которой привела к многочисленными жертвам. В этой провинции в конце XIX в. господствовали немцы, их обращение с населением приводило к конфликтам, люди создавали отряды самозащиты для борьбы с чужеземцами. Впоследствии такие отряды превращались в политические союзы, имевшие намерение отстоять целостность и самостоятельность Китая, изгнать иностранцев и заменить маньчжурскую династию китайской.

Движение пополнялось новыми членами, восставшие вступали в сражения с императорскими войсками и продвигались к Пекину. По пути они жестоко расправлялись с христианскими поселениями, считая, что миссионеры принесли в Китай бедствия, а китайцы, принимая христианство, отступили от почитания предков и Будды, за что Небо наказало народ, послав засухи и болезни.

Риторика ихэтуаней была полна суеверных языческих и буддийских понятий с элементами мистицизма. Они знали, что бороться с хорошо вооружёнными европейцами обычными средствами невозможно, и потому стремились стать неуязвимыми для пуль и снарядов посредством упражнений и чтений заклинаний. Они призывали к вселению в человека духа, способного проявлять в нём силу, недоступную обычным людям[14]. Бойцы носили красные кушаки и повязки на голове, на которых часто был написан иероглиф «фо» - Будда.

В период жестокой засухи крестьяне, осознавая приближение неминуемого голода в неурожайный год, устремились в боевые отряды, где им выдавали пищу. Многие нищие и уличные бродяги также шли в отряды ихэтуаней ради пропитания.

Первыми православными, подвергшимися нападению ихэтуаней, стали жители деревни Дундинъань (东定安) в полусотне километров от Пекина, где располагалась церковь во имя святителя Иннокентия Иркутского. Там проживало несколько семей православных китайцев, обращённых в 1860-е гг.[15]

В апреле 1900 г. ихэтуани образовали здесь свой стан и стали вербовать местных жителей. Окрестные язычники стали угрожать сожжением православного храма. После получения письма о положении дел в деревне, а также зная о христианских жертвах в других населённых пунктах, начальник 18-ой Миссии архимандрит Иннокентий (Фигуровский) вместе с добровольцами предпринял рискованную поездку в Дундинъань для оказания духовной поддержки верующим. Там он совершил службу в храме, посетил дома христиан[16]. Важно отметить, что даже в атмосфере страха и неизвестности люди принимали крещение — архимандрит в тот приезд совершил таинство над шестью верующими. Окрестные жители ругали крещаемых бранными словами[17].

Через несколько дней после визита архимандрита 25 мая в деревне появился отряд из десяти «боксёров», сопровождаемый толпой. Они совершили на площади ритуальное моление с зажжёнными факелами, затем с криками «ша» («убивать») повалили закрытые ворота храма и звонницу, подожгли сторожку. Пока ихэтуани разбивали дверь храма, местные жители подносили солому и камыш для поджога. Облитая горючим веществом церковь моментально вспыхнула от факелов[18].

Другая часть повстанцев в это время поджигала дома христиан, большинству которых удалось бежать. Но были и убитые, среди которых оказались язычники, подозреваемые в сочувствии христианам. Общее число жертв расправы среди жителей деревни составило десять (по другим сведениям - девять) человек, включая детей. На следующий день бежавшие из деревни православные принесли известие о случившемся в Пекин.

С большинством христианских общин «боксёры» расправлялись по схожему сценарию. За несколько дней они предупреждали о грядущем нападении на конкретные селения или здания в расклеенных на улицах прокламациях. В назначенный день (чаще с некоторой задержкой) они приходили, устраивали языческое моление и с зажжёнными факелами устремлялись на храмы, обливая их горючим составом и поджигая, потом наступала очередь домов христиан. Не успевших убежать убивали или бросали живыми в огонь. Шайки грабителей, которые шли следом, растаскивали ценные вещи и добивали жертв расправы.

В мае 1900 г., добившись поддержки от императрицы Цыси, отряды ихэтуаней двинулись на Пекин. Незадолго по их появления в городе полиция собирала сведения о количестве китайских христиан, проверяла их списки по улицам[19]. Повстанцы часто выходили на расправу вместе с солдатами императорской армии, события тех месяцев стали результатом осознанного внутриполитического решения, принятого на самом высоком уровне.

Все иностранцы Пекина и окрестностей укрылись от опасности в посольском квартале. Русский посланник в Пекине М.Н. Гирс лично отправился к архимандриту Иннокентию, чтобы убедить его и членов Миссии оставить Бэйгуань, вместе с желающими из православных китайцев переселиться под защиту посольства[20].

Приняв решение о переезде, архимандрит Иннокентий сообщил китайской пастве о необходимости покинуть Бэйгуань. Он предложил или искать спасения в другой местности, или идти вместе с ним в посольство. Из китайцев в русское посольство осмелились отправиться только двое — Яков Ци и Лука Цюань. Остальные православные не отважились последовать с русскими миссионерами. Находиться рядом с европейцами в те дни было слишком опасно, иностранные посольства покинули все прислуживавшие там китайцы.

Китайское правительство декларировало обязательство охранять имущество Миссии, к ней приставили стражу. Миссионеров уверяли, что церковь и жилые помещения сдаются под ответственность китайского МИДа и что чиновники приедут опечатывать имущество, чего не произошло[21]. Перед отъездом миссионеры проверили имущество по описям и взяли с собой только наиболее ценные предметы церковной утвари — священные сосуды и Евангелие[22], древнюю икону — Можайский образ святителя Николая Мирликийского, принесённый албазинцами в Китай в конце XVII в.[23] Остальные священные предметы были зарыты под алтарём в церкви.

Православные китайцы в течение пяти дней приходили в посольство и рапортовали начальнику РДМК о благополучии Бэйгуани и о том, что солдаты оберегают Миссию[24].

С конца мая ихэтуани начали проходить военным строем по пекинским улицам[25]. В местах расположения христианских общин расклеивали объявления о том, в какой день какие христианские кварталы и здания будут разрушены[26]. В прокламациях было указано, что разрушение православной миссии в Бэйгуани запланировано на 27 мая, а часовни на православном кладбище — на 29 мая. Стены и ворота Бэйгуани были предназначены для мирного использования и не выдержали бы серьёзной атаки. По соседству была расположена городская стена, которая по своей высоте превосходила все постройки Миссии, что делало оборону невозможной[27].

С 31 мая в Пекине начались поджоги зданий христианский миссий, жилищ европейцев, а также кварталов, где проживали китайцы-христиане. Были разрушены католические соборы Непорочного зачатия Пресвятой Девы Марии (Наньтан 南堂), Пресвятой Девы Марии с горы Кармель (Ситан 西堂), святого Иосифа (Дунтан 东堂), а также православная часовня на кладбище и несколько протестантских церквей.

Православная миссия была разрушена 1 июня[28]. Так как ворота были затворены, нападавшим пришлось ломать стену, используя разрывные ракеты. Сперва подверглись разграблению квартиры миссионеров, пострадали богатейшая библиотека, архивы, школа и типография[29]. После этого «боксёры» сломали двери в Успенскую церковь, разграбили её и подожгли. Перед этим они взобрались на колокольню и палками били по колоколам, производя бессмысленный звон. Колокольня обгорела к двум часам ночи, сначала упал главный колокол, а затем и другие колокола[30]. Вместе с ихэтуанями и мародёрами в разграблении подворья Миссии поучаствовали солдаты императорской армии[31].

После сожжения Миссии многие православные бежали из города. Однако вскоре им пришлось возвратиться в свои дома, поскольку они не имели возможности приютиться и питаться вне родного города[32]. Редкие православные нашли приют у сочувствующих крестьян, как это было в случае с родителями протоиерея Владимира Ду Сюфэна (杜秀峰).

Незадолго до массовых убийств около семидесяти православных китайцев собрались в доме о. Митрофана. Верующие находились в тягостном предчувствии и томительном ожидании смерти. Священник укреплял словами поддержки собравшихся, среди которых были его прежние обидчики. Сохранились упоминания о том, что сам он по несколько раз в день ходил смотреть на сожжённую церковь[33].

Накануне трагических событий ночи с 10 на 11 июня квартал, где были расположены дома православных, был оцеплен солдатами. Они следили с городской стены за действиями ихэтуаней, которые в сопровождении толпы проникали во дворы домов с зажжёнными факелами в руках. Если хозяева выражали покорность — вставали на колени, возжигали фимиам в честь духов - их оставляли в живых. Если хозяева не повиновались, то «боксёры» врывались в дом, вынося оттуда имущество и выводя людей, чтобы тут же убить их на пороге копьями и ножами. После этого дом немедленно поджигали, часто с живыми людьми внутри.

В десятом часу вечера солдаты и повстанцы окружили двор священника. Наиболее сильные и ловкие из собравшихся в доме смогли его покинуть: кому-то  удалось избежать тяжёлой участи, кто-то был настигнут и убит. В доме остались священник со многими женщинами и детьми.

Иерей Митрофан был найден убитым во дворе дома под финиковым деревом, на груди его было до тридцати колотых ран. Ржавое самодельное оружие ихэтуаней причиняло очень болезненные рваные раны. Священник Митрофан Ян Цзи вышел во двор дома навстречу убийцам, оставив женщин и детей внутри - вероятно, в надежде, что одной его смерти им будет достаточно. Однако убийцы не пожалели находившихся в доме детей и женщин, подвергнув их мучениям и смерти. Дом священника был сожжён, многие погибли в огне.

«Боксёры» слышали об учении христиан о воскресении мёртвых. Чтобы предотвратить их воскрешение, они долго били и кололи уже мёртвых людей, как это было и в случае с о. Митрофаном, и именно поэтому стремились сжигать тела убитых[34].

Другую группу православных христиан увели за ворота Аньдинмэнь (安定门) в стан ихэтуаней близ храма Земли (Дитань 地坛). Там 11 июня утром состоялась массовая казнь. Среди убитых была супруга о. Митрофана Татьяна Ли, которая в день гибели мужа спаслась от смерти, но на следующий день была казнена через отсечение головы. Место их мученической смерти в исторической литературе и в воспоминаниях албазинцев называется Треугольником (三角地). Там располагалось старое албазинское кладбище, позднее на месте мученичества была обустроена богадельня. Одноэтажное здание представляло собой почти равносторонний треугольник, богадельня была построена из красного кирпича с полукруглой аркой на воротах, увенчанной белым крестом[35].

Старшему сыну иерея Митрофана Исайе было 23 года, когда ему отсекли голову у ворот Пинцзэмэнь (平则门, ныне — Фучэнмэнь 阜成门). Среднему сыну Сергию Чан Фу удалось избежать смерти. Впоследствии он стал священником и активным миссионером, продолжив дело отца.

Младшему восьмилетнему Иоанну повстанцы 10 июня разрубили плечи и отрубили пальцы на ногах, нос и уши. На следующую ночь невеста его брата Исайи Мария спрятала мальчика в отхожем месте. На утро Иоанн сидел у входа без одежды и обуви. На вопрос людей, больно ли ему, он отвечал, что «страдать за Христа не больно». Ему пришлось претерпеть издевательства соседских мальчишек, он просил воды, но был отвергнут. Позднее он был схвачен во второй раз и замучен до смерти[36].

В стане ихэтуаней христиан заставляли отрекаться от веры и возжигать благовония буддийским божествам. Местом мученического подвига многих православных китайцев стал древний буддийский храм Чэнъэньсы (承恩寺), который располагался в переулке Дунсы Батяо (东四八条胡同). Он сохранился в историческом виде до настоящего времени с постройками, которые видели страдания китайских мучеников. Находившиеся там кумирни были закрыты и перестроены в жилые здания в первые годы после образования КНР.

Когда христиане пытались бежать из города, императорские солдаты ловили их при выезде из городских ворот. Власти не препятствовали разгулу насилия. Страх и отчаяние рождали среди христиан попытки суицида, были отрекшиеся от веры и поклонившиеся идолам, кто-то искал приюта у родственников, другие затаивались на кладбище. Из чувства страха или ненависти родственники и соседи выдавали христиан на расправу.

В те дни в Пекине повсюду можно было видеть обгорелые трупы с распоротыми животами, отрубленными головами и конечностями, перерубленные пополам или с разбитыми черепами детские тела. Ихэтуани настолько сильно уродовали тела своих жертв, что одну пострадавшую женщину из семейства албазинцев Ло смогли опознать только по факту наличия приспособлений, используемых в период менструации. В источниках упоминаются случаи ритуального извлечения и поедания «боксёрами» сердец своих жертв.

В числе погибших в ходе массовых убийств оказались Павел Ван Вэнь и Иннокентий Фань Чжихай, представленные Синоду в качестве кандидатов на принятие священных санов. Синод утвердил их кандидатуры 15 мая 1900 г., но им не суждено было об этом узнать[37].

Важным вопросом является уточнение количества убитых за веру в те страшные дни. В церковном обиходе сформировалось понятие о 222 китайских мучениках. Именно такое количество погибших было внесено в список, предоставленный начальником 18-ой РДМК архимандритом Иннокентием (Фигуровским) 11 октября 1901 г. Святейшему правительствующему синоду[38]. Он был составлен по показаниям родственников и соседей мученически скончавшихся христиан. Данный список, вероятно, был использован в качестве основания для определения размера контрибуции со стороны китайского правительства. Он может использоваться как исходный материал, но не предоставляет исчерпывающей информации, содержит целый ряд неточностей, при сравнении с последующими источниками вызывает много вопросов.

В других источниках мы находим новые имена убитых и упоминания о том, что некоторые из списка архимандрита 1901 г. выжили. Вместе с православными христианами приняли смерть некоторые их некрещеные родственники, не указанные в списке, а по церковной традиции их можно считать принявшими крещение кровью. Обстоятельства смерти целого ряда людей указаны как неизвестные, для многих пострадавших место смерти указывается с оговоркой. Кто-то пропал без вести, то есть существует определённая вероятность, что он мог выжить. Так, малолетний сын албазинца Петра Ли Юньаня Филимон указан в списке 1901 г. как погибший. Однако в «Сказании о китайских мучениках», составленном архимандритом Авраамием в 1917 г., говорится, что он был брошен «боксёрами» на дороге и, вероятно, подобран местными жителями. Доподлинная судьба ребёнка осталась неизвестной.

В материалах встречаются два эпизода, связанные с попыткой самоубийства. Есть свидетельства об Иосифе Луне, который был окружён ихэтуанями и из-за страха мучений повесился на дереве на поясе. Тут же после повешения повстанцы отрубили ему голову. В другом, более раннем источнике, автор которого – тот же о. Авраамий, говорится, что «боксеры» задушили Иосифа верёвкой[39]. Остаётся неясной истинная причина смерти, и неясно, как правильно классифицировать этот эпизод. Семейство Алексея Вэнь Хэна до прихода «боксёров» в их дом отравилось опиумом. Отец семейства подвергся мучениям до наступления своей и домочадцев смерти от наркотика, нападавшие извлекли у него сердце и ритуально кусали его.

В источниках есть расхождение и в датах мученического подвига. Очевидно, ошибочно указаны даты смерти всех пострадавших жителей деревни Дундинъань, приравненные к дате сожжения храма в деревне. Большинство из них пострадали спустя несколько дней скитаний.

Находятся несоответствия и в сведениях о возрасте убиенных. Согласно списку 1901 г. на момент мученической кончины иерею Митрофану было 45 лет, а его супруге Татьяне — 44. Однако в послужном списке о. Митрофана за подписью начальника 17-ой Миссии архимандрита Амфилохия (Лутовинова) указано, что в 1884 г. Митрофану Ян Цзи было 29 лет, тогда как его супруге Татьяне — 26[40]. Очевидно разночтение в возрастной разнице между супругами в двух источниках. Такая же картина представляется с возрастом двух катехизаторов — Иннокентия Фаня и Павла Вана. По списку 1901 г. их возраст на момент мученической кончины в 1900 г. указан 48 и 36 лет соответственно, однако в документе 1897 г., представленном в Синод, он был указан как 40 и 34 года[41].

В списке 1901 г. обнаруживается неясность с принадлежностью к сословиями. Например, напротив одних имен указывается, что они знамённые, напротив других — маньчжуры-воины. В действительности это одно и то же. Так, о священнике Митрофане сказано, что он маньчжур, из чего можно предположить, что он не относился к знамённому войску, как другие, напротив чьих имён стоит такое указание. Однако в документах Миссии есть запись о его принадлежности к знамённым войскам[42].

На основании приведённого анализа можно предположить, что не были зафиксированы сведения обо всех пострадавших. Архимандрит Авраамий попытался восполнить пробел по прошествии более 15 лет, но его информация также не является исчерпывающей. К большому сожалению, члены Миссии не зафиксировали китайские имена мучеников.

Дальнейшее изучение обстоятельств смерти китайских православных может привести к мысли об уточнении чина святости некоторых из них. Вероятно, с учетом сведений о смертях в результате болезни от плохого обращения со стороны родственников-язычников, долгих скитаний в попытках спастись, невыносимого содержания в боксёрских станах, Церковь может решить некоторых из них именовать не мучениками, а исповедниками.

1 августа 1900 г. войска международной коалиции вошли в Пекин, ихэтуани были окончательно изгнаны из города. На второй день после вступления в Пекин союзных войск миссионеры вернулись в Бэйгуань и обнаружили обгорелые руины зданий Миссии. Верующие несказанно обрадовались, увидев миссионеров живыми. В эти дни было пролито множество слёз горя и радости — люди узнавали о смертях близких и радовались чудесному обретению выживших родственников[43].

Архимандрит направился в соседний ламаистский храм Юнхэгун (雍和宫), ранее бывший дворцом императора Юнчжэна. По воспоминаниям албазинцев, именно там удалось укрыться некоторым православным, включая будущего епископа Пекинского Василия Яо Фуаня (姚福安), который в ту пору был подростком.

Здания дворца были удобны для размещения разорённых христианских семейств, которые приходили к архимандриту. В одной из зал была устроена временная церковь, в которой китайцы совершали ежедневную поминальную службу о пострадавших родственниках. Для размещения семейств, лишённых крова, начальник Миссии купил вблизи пепелища несколько десятков полуразрушенных домов, в которых можно было перезимовать[44].

Спустя два месяца после трагедии, сразу после окончания осады посольств, русские миссионеры вместе с выжившими христианами стали хоронить убитых. Идентификация разрубленных на куски тел зачастую была невозможна, иные были сожжены, некоторых захоронений, сделанных сразу после трагедии за городской стеной, было не найти. Все собранные останки были похоронены в общей могиле в усадьбе Миссии[45]. Иеромонах Авраамий (Часовников) отдельно совершил погребение о. Митрофана. Несмотря на жаркое пекинское лето, многие из тел оказались нетронуты тлением[46].

К списку православных китайцев, убитых за веру в Пекине в 1900 г., представленном архимандритом Иннокентием в Синод 11 октября 1901 г., было приложено прошение о разрешении устроить в память о пострадавших на месте разорённой Успенской церкви храм в честь Всех святых мучеников со склепом под алтарём для погребения в нём их останков. Архимандрит Иннокентий предложил установить для православной общины в Китае 10 июня как памятный день с соблюдением строгого поста и совершением заупокойной литургии с панихидой по убитым. В день 11 июня предлагалось совершение богослужения во имя всех святых мучеников православной церкви с крестным ходом на места избиения православных китайцев или вокруг храма с пением ирмосов канона Великой субботы «Волною морскою», и после обычного многолетия провозглашение вечной памяти всем честно пострадавшим за православную веру китайцам[47].

Указом № 2874 от 22 апреля 1902 г. Синод удовлетворил прошение архимандрита и определил: «Преподать Российской Духовной Миссии в Китае благословение на приведение в исполнение изложенных в представлении архимандрита Иннокентия предположений относительно увековечения памяти православных китайцев, мученически пострадавших за веру во время боксёрского восстания в Китае в 1900 г., устройством в Пекине храма в честь Всех Святых Мучеников Православной Церкви, со склепом для погребения в нём костей избиенных православных китайцев, и установлением для православной общины в Китае ежегодного празднования 10 и 11 июня, порядком, указанным в вышеупомянутом представлении, с совершением в последний из сих дней, если местные условия позволят, крестного хода к местам избиения православных китайцев или вокруг храма».

В память о пострадавших за Христа китайских мучениках стали совершать заупокойное богослужение. В дальнейшем именно так почитали их память.

В ряде современных публикаций о православных мучениках 1900 г. ошибочно говорится о совершении их канонизации в 1902 г. Эта информация широко растиражирована, но не соответствует исторической действительности. Ознакомление с материалами РДМК показывает, что на протяжении десятилетий её существования после трагедии мученикам не составляли службы, не служили молебны, не писали иконы. Происходило только совершение заупокойного богослужения. В «Сказании о китайских мучениках» 1917 г., архимандрит Авраамий добавил: «Упокой, Господи, души рабов Твоих — иерея Митрофана и иже с ним и сотвори им вечную память!»[48]. Заупокойное богослужение упоминается и в описании торжеств по случаю 250-летия православия в Китае в 1935 г. Акта прославления их в лике общецерковных или местночтимых святых мучеников в то время не было.

В июле 1901 г. начальник 18-ой РДМК Иннокентий (Фигуровский) был вызван в Петербург, где после получения сведений о страшной трагедии в Пекине возникли намерения закрыть Миссию. Благодаря первенствующему члену Синода митрополиту Санкт-Петербургскому и Ладожскому Антонию (Вадковскому), Миссия продолжила существование и получила удвоенное содержание, её начальник был возведён в епископский сан 3 июня 1902 г.[49]

На основании соглашения между цинским правительством и российским посольством РДМК получила компенсации за погибших верующих: за взрослых - по 100 лян серебра, за детей и подростков - по 50 лян серебра. На полученные в целом качестве контрибуции 18 тыс. лян серебра были куплены дома для китайских семей, обустроена домовая церковь, школа и пансион для сирот, пострадавшим были выданы подъёмные пособия. Епископ Иннокентий приобрёл обширные земельные участки, на которых обустраивали церкви, монастырские общежития, библиотеки, предприятия, где трудилась китайская паства[50].

К 1903 г. на месте сожжённой Успенской церкви был построен храм Всех святых мучеников. Это был белокаменный двупрестольный храм в древнерусском стиле, увенчанный пятью куполами. На второй этаж к площадке перед входом в церковь святителя Николая с двух сторон вели лестницы. Храм Мучеников стал символом Миссии и изображался на титульном листе периодического издания «Китайский благовестник»[51].

За воротами Аньдинмэнь у разветвления просёлочной дороги в 1900 г. ихэтуани зарыли трупы замученных христиан. В середине июля 1901 г. китайское правительство в качестве компенсации за разрушенные здания предоставило право РДМК обнести это место стеной без всяких расчётов с собственниками земли. На этом месте образовалось новое православное кладбище, где в 1903–1906 гг. была выстроена церковь в честь преподобного Серафима Саровского.

После трагедии начальнику Миссии нужно было принимать решение, как поступить с отступниками из его паствы, которые исполнили все требуемые от них знаки языческого почитания, но позднее вернулись в общину, осознавая свою вину и принося своё раскаяние, прося принять их обратно. Епископ  Иннокентий направил в Синод извещение о раскаянии отрекшихся с разделением их на три разряда по виновности и вопросом, как принять их в Церковь[52]. В августе 1902 г. христиане с возвращением епископа Иннокентия в Пекин получили радостное известие о позволении Синода вновь присоединиться к Церкви. Присоединение совершалось очень торжественно.

В 1903 г. впервые совершался праздник в честь всех святых мучеников Православной Церкви, отмечалась годовщина избиения христиан в Пекине. Праздник длился два дня. 10 июня 1903 г. было совершено освящение склепа под церковью и с малым крестным ходом при пении ирмосов погребального канона перенесение останков мученически погибших в склеп. Этому предшествовало извлечение из земли их останков[53]. К вечеру они были уложены на продолговатом столе, спелёнаты в шёлковые ткани и промасляный холст. По прибытии епископа Иннокентия началось пение заупокойной всенощной с коленопреклонением, молитвенное пение звучало на славянском и китайском языках. Потом в склепе всю ночь читали псалтирь[54].

11 июня была отслужена заупокойная литургия в Успенской церкви. Во время литургии иконостас был украшен цветами, в руках все молящиеся также держали цветы. В службе участвовали все священнослужители Миссии. По её окончании начался молебен всем святым мученикам[55], при пении канона Великой субботы крестный ход направился к склепу[56]. Там епископ Иннокентий прочёл над телами погребаемых разрешительную молитву, после ектеньи могилы были окроплены святой водой. При пении ирмоса «Не рыдай мене Мати…»[57] тела мучеников были опущены в шесть мраморных усыпальниц, ставших их общей братской могилой, и закрыты мраморными плитами с изображением крестов. Была провозглашена «Вечная память» всем пострадавшим за веру в Китае[58]. В архивных источниках нигде не упоминается число найденных и захороненных в этом месте мучеников.

По совершении литии шествие направилось к местам, где в 1900 г. были мучимы и убиты только что погребённые христиане. На местах их мученической кончины были совершены литии. Конечным пунктом крестного хода стало русское кладбище, расположенное за городской стеной. Под звон колоколов кладбищенской колокольни крестный ход входил на кладбище, где в церкви служилась лития и пелась «Вечная память» погибшим христианам[59].

Имена пострадавших стали ежедневно поминать на проскомидии, а по субботам на литии ежегодно 11 июня по старому стилю совершалось торжественное поминовение погибших с крестным ходом[60]. Такая процедура проведения праздника не нарушалась в течение десятилетий. Отделка алтаря храма Всех святых мучеников была завершена через год к 10 июня 1904 г. В этот день здесь впервые была отслужена Божественная литургия и панихида по убиенным за веру китайцам.

Ежегодные торжества в день памяти мучеников производили благоприятное впечатление на китайцев, воспитанных на почитании своих предков. Видя заботливое отношение Церкви к мученически пострадавшим единоплеменникам, они проникались чувством уважения к православию[61].

Избиение христиан не охладило желание китайцев принимать крещение. К 1914 г. в Китае было 19 храмов, 5 подворий, 20 школ, 32 миссионерских стана и до 10 тыс. православных китайцев[62].

Дети многих пострадавших в гонения 1900 г. выбрали путь служения Богу. В этом ряду можно перечислить протоиерея Сергия Чан Фу – сына священномученика Митрофана; митрофорного протоиерея Михаила Ло Минчжи и монахиню Фиву (в миру Пелагею) – детей мученицы Анны Жуй; епископа Симеона Ду Жуньчэна – сына мученически погибших Симеона и его супруги, имя которой неизвестно; псаломщика и монаха Иннокентия (в миру Ивана) Фань – сына Иннокентия Фань и Елены Ши; а также епископа Василия Яо Фуаня, который также после восстания остался сиротой.

Отец Фёдора Ду Жуньчэна (епископа Симеона) Симеон был псаломщиком и звонарем, пек просфоры и делал свечи. 10 июня он был в числе окружённых ихэтуанями в доме священника, но сумел убежать. По воспоминаниям родственников, он был привязан к дереву и заколот до смерти ножами. Про супругу в списке 1901 г. не упоминается, однако о ее смерти от рук ихэтуаней свидетельствуют родственники епископа.

Мать Михаила Ло Минчжи Анна Жуй сильно обличала «боксёров», когда те вломились в её дом. Повстанцы изрубили её тело мечами, а потом сожгли дотла.

Псаломщик Иван Фань, служивший в Юнпинфу, сильно заболев, испросил разрешение быть постриженным в монахи с именем Иннокентий, потому что так завещал ему его отец Иннокентий[63]. Иннокентий Фань служил регентом в Миссии, был школьным учителем и экономом, занимался переводами. Архимандрит Иннокентий подготавливал его к принятию сана диакона. 1 июня дом Иннокентия был разграблен и сожжён ихэтуанями, после чего он перебрался в дом о. Митрофана. 10 июня, спасаясь через стену двора, он разбил себе лицо. 11 июня Иннокентий спрыгнул вместе с дочерью Надеждой в колодец, после чего нападавшее забросали их камнями. При захоронении спустя два месяца и при перезахоронении через три года его тело было обнаружено почти нетронутым тлением. Его супруга Елена Ши с двумя другими дочерями укрылась у родственников, но те на следующий день выдали их повстанцам. Они отпустили девочек, а Елену повели в кумирню и заставляли кланяться идолам. Елена усиленно сопротивлялась, за что её поставили на улице на колени и дважды ударили по шее мечом. На утро она очнулась, и христиане привели её в дом о. Митрофана, где она 10 июня мученически скончалась.

Из троих детей пресвитера Митрофана выжить удалось только среднему — Сергию (常福 Чан Фу, или Чан Сицзи 常锡吉 — с именем, фонетически производным от Сергия). Он стал первым после трагедии иереем в 1904 г., впоследствии был возведен в сан протоиерея. Сергий Чан занимался миссией в провинции Хубэй, поднимал школу для мальчиков в Шанхае, проповедовал во многих частях страны, приведя к вере сотни человек[64]. Умер он в Тяньцзине в 1936 г. в возрасте 56 лет, похоронен в Пекине на кладбище за воротами Аньдинмэнь. В семье о. Сергия и его супруги Елены, урождённой Сюй (徐, умерла в 1968 г. от рака печени) было четверо детей — два сына и две дочери. Ныне в Пекине проживают его внучки — Анна и Нина.

В 1935 г. к торжествам по случаю 250-летия РДМК были воздвигнуты три памятника в честь убитых за веру в 1900 г. Первый — на месте убийства священника о. Митрофана, второй — в саду у колодца, куда ихэтуани сбрасывали тела замученных ими православных китайцев, третий — у свечного завода Миссии.

Первый и третий памятники представляли собой ажурные металлические кресты на гранитных основаниях. Второй был сделан из белого мрамора, для его фундамента были взяты камни из колодца, в который сбрасывались тела мучеников, а у подножия памятника установлено гранитное кольцо, служившее отверстием колодца[65]. На русском и китайском языках на лицевой стороне была высечена надпись: «Блажен его же избрал и приял еси, Господи. Памяти 222 православных китайцев, во имя Христово мученически пострадавших здесь 10-го июня 1900 года». На другой стороне была высечена надпись: «Освящён в 250-летнюю годовщину Российской Духовной Миссии в Китае. 1685–1935»[66].

В 1950-е гг. китайское правительство проводило политику автономности религиозных организаций, разрыва их связей с иностранными религиозными центрами. Ввиду политических причин в 1954 г. РДМК была упразднена. Недвижимое имущество Миссии было передано китайскому правительству, движимое перешло в распоряжение архимандрита Василия (Яо Фуаня). Территория Бэйгуани была отдана китайским правительством в использование посольству СССР (ныне посольство РФ). Храмы и монастыри на территории Бэйгуни были осквернены и разрушены по указанию посла СССР в КНР П.Ф. Юдина, в 1957 г. был разрушен и храм Всех святых мучеников вместе с памятником китайским мученикам[67].

2 января 1957 г. архимандрит Василий (Яо Фуань) обратился к Патриарху Московскому и всея Руси Алексию (Симанскому) за благословением на перенесение останков мучеников в Серафимовский кладбищенский храм в связи с изъятием территории Бэйгуани из церковного пользования и её передачей Посольству СССР. 12 января 1957 г. своей телеграммой Патриарх Алексий I благословил перенесение праха мучеников в кладбищенский храм. В январе 1957 г. останки мучеников, по воспоминаниям внучки епископа Яо Фуаня, были сложены в два гроба и перезахоронены рядом с церковью преп. Серафима Саровского.

В 1958 г. решением властей на части православного кладбища и на примыкавших к нему землях начались работы по обустройству парка «Озеро молодёжи» (Цинняньху 青年湖公园). При оформлении озера в парке часть кладбища была затоплена. Эти работы не затронули церковь, часть кладбища оставалась действующей. Когда 3 января 1962 г. упокоился епископ Пекинский Василий (Яо Фуань), его похоронили на этом кладбище. В тот же год была совершена последняя служба в Серафимовской церкви. Затем помещение церкви стали использовать под склад.

В 1966 г. парк был переименован в «Парк красной молодёжи» (红色青年公园 ). В августе того же года кладбище подверглось осквернению. Отряды хунвэйбинов, состоявшие из учащихся средних школ Пекина, в рамках кампании по борьбе с «четырьмя пережитками», вероятнее всего по указанию сверху, разгромили кладбищенские памятники, находившиеся в центральной части парка. Был осквернён и кладбищенский храм. Были вскрыты, разорены и подверглись надругательству находящиеся в склепе гробницы епископов Иннокентия, Симона и Василия (Яо Фуаня). Не были разрушены лишь несколько могильных плит, имевших отношение к захоронениям советского посольства.

Согласно представленному в МИД КНР Народным комитетом г. Пекина «Запросу инструкций относительно разрешения ситуации с разрушенным православным кладбищем» от 20 сентября 1966 г., кладбище имело ограждающую его стену, занимало площадь в 9 му (0,6 га), содержало 318 захоронений[68]. В документе содержался запрос на закрытие кладбища и передачу его парку. Предполагалось сохранить три могилы, имеющие отношение к советскому посольству (включая могилу тёщи одного из основателей КПК Ли Лисаня 李立三), а остальные уже разрушенные могилы не сохранять.

Секретный документ иностранного департамента Народного комитета г. Пекина от 7 ноября 1966 г. «Дополнительная информация о пекинском советском православном кладбище»[69] подтверждает, что захоронения епископов сохраняться не будут, но будут глубоко закопаны на месте прежнего кладбища. Народный комитет Пекина постановил передать территорию кладбища парку, сохранив лишь три захоронения русских, сделанные после 1949 г., осуществив перенос их на другое кладбище для иностранцев (东郊外侨公墓). От остальных захоронений было решено избавиться.

Зачистка кладбища была завершена к 1968 г. Сведений о том, переносились ли при этом какие-то иные, кроме указанных, захоронения и куда, не найдено. В это время был разрушен купол Серафимовской церкви. 28 января 1976 г. была разрушена кладбищенская ограда. В 1977 г. были завершены работы по обустройству водного канала с северной стороны кладбища. 25 марта 1987 г. Комитет по вопросам национальностей и Управление по делам религий г. Пекина выразили согласие провести озеленение и обустройство территории кладбища силами Паркового управления г. Пекина, а также снести здание церкви[70]. Здание храма в 1987 г. было разрушено.

В парке Цинняньху на месте церкви и кладбища сейчас располагается поле для игры в гольф. Сохранились участок старой кладбищенской стены с западной стороны поля и северная лестница кладбища, при внимательном осмотре парка можно наткнуться на куски могильных плит, часть из них находится на дне озера, что открылось во время проведения очистительных работ. Есть определённые основания полагать, что останки мучеников до сих пор покоятся на месте расположенного в парке поля для гольфа.

9 сентября 1996 г. Архиерейский собор Русской православной церкви заграницей (РПЦЗ) на основании представленного архиепископом Сиднейским и Австралийско-Новозеландским Иларионом доклада постановил совершать память святых китайских новомучеников 11/24 июня. С момента данного решения в месяцесловах РПЦЗ присутствует память китайских мучеников, совершаются им службы, написана икона. Первое богослужение китайским мученикам произошло в день их памяти в 1997 г. в Покровском храме в пригороде Сиднея Кабраматте. Службу возглавил архиепископ Иларион (ныне — Первоиерарх РПЦЗ).

Вслед за этим Священный Синод Русской православной церкви (РПЦ) 17 апреля 1997 г. вынес решение о богослужебном почитании мучеников Китайской автономной православной церкви, убиенных за Христа в 1900 г. Если пренебречь очевидной неточностью — «восстановить исполнение Указа Святейшего Синода № 2874 от 22 апреля 1902 г. о почитании в лике местночтимых святых (а как показано выше, в Указе говорится о заупокойном поминовении) священномученика Митрофана и 221 православных мирян с ним в Китае пострадавших», то указанное синодальное решение 1997 г. можно считать актом прославления Русской Православной Церковью китайских мучеников в лике местночтимых святых. Днём их памяти определено 11/24 июня[71].

После подписания Акта о каноническом общении между Московским патриархатом и РПЦЗ в мае 2007 г. решением Архиерейского собора РПЦ 2008 г. Синоду было поручено в межсоборный период рассмотреть вопрос прославления святых РПЦЗ, канонизированных в период разделения. Соответствующая работа велась в специально сформированной рабочей группе, созданной Синодом 6 октября 2008 г. (журнал № 73)[72]. С 2013 г. она была продолжена в рабочей группе по согласованию месяцесловов Московского патриархата и РПЦЗ. Тема китайских мучеников была рассмотрена одной из первых.

Архиерейский собор РПЦ 2–3 февраля 2016 г. принял определение об общецерковном прославлении ряда местночтимых святых, в т.ч. ряда святых, прославленных РПЦЗ в период разделения. Данным решением благословлено общецерковное почитание «священномученика Митрофана пресвитера и иже с ним пострадавших мучеников многих, принявших мученические венцы в 1900 г. в Пекине». Датой общецерковного почитания мучеников был избран день 10/23 июня — дата кончины о. Митрофана.

Собор не стал определять число мучеников, так как доподлинно неизвестно, сколько точно людей пострадали за веру в эти дни. Анализ списка 1901 г. из 222 пунктов и сопутствующих источников приводит к выводу об ином их количестве.

Стоит особо отметить, что почитание православных китайских мучеников никогда не вызывало негативной реакции китайских властей — ни в императорском, ни в республиканском Китае, ни в КНР. Это может быть объяснено местным характером почитания среди немногочисленных православных общин. Более того, упомянутое выше решение властей о перенесении их останков из Бэйгуани на кладбище у ворот Аньдинмэнь можно рассматривать как проявление определённой заботы со стороны властей. На фоне сложных и неоднозначных трактовок восстания ихэтуаней в современном Китае, православная церковь никогда не давала ему политической оценки, предметом рассмотрения этой исторической темы была исключительно судьба погибших за веру.

Судьбы китайских мучеников и их мощей нуждаются в более глубоком изучении. Вместе с тем изучение этой темы не должно ограничиваться мучениками начала ХХ в. Своих исследователей ждут судьбы китайских православных исповедников, прошедших через горнило «культурной революции».



[1] «Восемь знамён» — маньчжурский принцип административного деления, совмещающий военные и гражданские элементы, неотъемлемая часть государственности в империи Цин.

[2] Алексеев В.М. В старом Китае / Отв. ред. Б.Л. Рифтин. 2-е изд., испр. и доп. М.: Вост. лит., 2012. – c. 308

[3] Андреева С.Г. Антимиссионерские выступления в Китае во второй половине XIX в. и особенности положения Пекинской духовной миссии // Общество и государство в Китае: XXXII научная конференция. 2002.

[4] Праздник православной церкви в Китае в честь святых мучеников // Китайский благовестник. 1904. Вып. 6–7.

[5] Краткая история Русской православной миссии в Китае, составленная по случаю исполнившегося в 1913 г. двухсотлетнего юбилея её существования. Пекин, 1916. - c. 188.

[6] Православие в Китае / Гл. ред. Титаренко М.Л. М.: Отдел внешних церковных связей Московского Патриархата, 2010. – c. 86.

[7] Все события и документы, относящиеся к периоду до 1 февраля 1918 г., датируются по юлианскому календарю (старый стиль), с 1 февраля 1918 г. — по григорианскому (новый стиль).

[8] Вторая из трёх учёных степеней в системе государственных экзаменов эпох Мин и Цин.

[9] Праздник православной церкви в Китае в честь святых мучеников // Китайский благовестник. 1904. Вып. 6–7.

[10] РНБ. Отдел рукописей. Ф. 1457, д. 197. Ведомость о службе начальника и членов Миссии. 14 января 1885 г.

[11] Краткая история Русской православной миссии в Китае, составленная по случаю исполнившегося в 1913 г. двухсотлетнего юбилея её существования. Пекин, 1916. – с. 182.

[12] Похвала убиенным // Известия Братства православной церкви в Китае. 1905. Вып. 8.

[13] Краткая история Русской православной миссии в Китае, составленная по случаю исполнившегося в 1913 г. двухсотлетнего юбилея её существования. Пекин, 1916. – с. 186.

[14] Корсаков В.В. Пекинские события: личные события участника об осаде в Пекине. Май–август 1900 года. Изд. 2-е. М.: ЛЕНАНД, 2016.

[15] Краткая история Русской православной миссии в Китае, составленная по случаю исполнившегося в 1913 г. двухсотлетнего юбилея её существования. Пекин, 1916. – с. 165.

[16] Там же . - с. 190.

[17] Материалы для актов мучеников в Китае. Записки священника о. Сергия Чан // Китайский благовестник. 1918. Вып. 5–6.

[18] Иеромонах Авраамий. Пекинское сиденье: из дневника члена православно-русской миссии в Китае // Христианское чтение. 1901. № 1. - с. 71.

[19] Материалы для актов мучеников в Китае. Записки священника о. Сергия Чан // Китайский благовестник. 1918. Вып. 5–6.

[20] Корсаков В.В. Пекинские события: личные события участника об осаде в Пекине. Май–август 1900 года. Изд. 2-е. М.: ЛЕНАНД, 2016.

[21] Иеромонах Авраамий. Пекинское сиденье: из дневника члена православно-русской миссии в Китае // Христианское чтение. 1901. № 1. – с. 73.

[22] Краткая история Русской православной миссии в Китае, составленная по случаю исполнившегося в 1913 г. двухсотлетнего юбилея её существования. Пекин, 1916. – с. 190.

[23] Китайский благовестник. 1947. Август-сентябрь. - с.36.

[24] Иеромонах Авраамий. Пекинское сиденье: из дневника члена православно-русской миссии в Китае // Христианское чтение. 1901. № 1. – с. 74.

[25] Материалы для актов мучеников в Китае. Записки священника о. Сергия Чан // Китайский благовестник. 1918. Вып. 5–6.

[26] Святые мученики // Китайский благовестник. 1911. Вып. 8.

[27] Иеромонах Авраамий. Пекинское сиденье: из дневника члена православно-русской миссии в Китае // Христианское чтение. 1901. № 1. – с. 69.

[28] Материалы для актов мучеников в Китае. Записки священника о. Сергия Чан // Китайский благовестник. 1918. Вып. 5–6.

[29] Боксёрское восстание 1900 г. // Китайский благовестник. 1935.

[30] Иеромонах Авраамий. Пекинское сиденье: из дневника члена православно-русской миссии в Китае // Христианское чтение. 1901. № 1. – с.94.

[31] Материалы для актов мучеников в Китае. Записки священника о. Сергия Чан // Китайский благовестник. 1918. Вып. 5–6.

[32] Иеромонах Авраамий. Пекинское сиденье: из дневника члена православно-русской миссии в Китае // Христианское чтение. 1901. № 1. – с. 92.

[33] Сказание о мучениках Китайской православной церкви, пострадавших в Пекине в 1900 году // Китайский благовестник. 1917. Вып. 12. С. 8–15, вып. 13-14.

[34] Святые мученики // Китайский благовестник. 1911. Вып. 8.

[35] Треугольник // Известия Братства православной церкви в Китае. 1905. Вып. 4-5. - с. 4.

[36] Сказание о мучениках Китайской православной церкви, пострадавших в Пекине в 1900 году // Китайский благовестник. Пекин. 1932. № 6.

[37] Иеромонах Авраамий. Пекинское сиденье: из дневника члена православно-русской миссии в Китае // Христианское чтение. 1901. № 1.

[38] Список православных христиан, избиенных в Китае в 1900 году // Известия Братства православной церкви в Китае, № 6–7, 1 июля 1904 г.

[39] Иеромонах Авраамий. Пекинское сиденье: из дневника члена православно-русской миссии в Китае // Христианское чтение. 1901. № 1.

[40] РНБ. Отдел рукописей. Ф. 1457, д. 197. Ведомость о службе начальника и членов Миссии. 14 января 1885 г.

[41] РНБ. Отдел рукописей. Ф. 1457, д. 215. Представление в Св. Синод о назначении на свободные вакансии священника и учителя миссии Павла Ван и Иннокентия Фань. 5 октября 1897 г.

[42] РНБ. Отдел рукописей. Ф. 1457, д. 197. Ведомость о службе начальника и членов Миссии. 14 января 1885 г.

[43] Краткая история Русской православной миссии в Китае, составленная по случаю исполнившегося в 1913 г. двухсотлетнего юбилея её существования. Пекин, 1916. – с. 192.

[44] Краткая история Русской православной миссии в Китае, составленная по случаю исполнившегося в 1913 г. двухсотлетнего юбилея её существования. Пекин, 1916. – с. 192.

[45] Боксёрское восстание 1900 г. // Китайский благовестник. 1935.

[46] Церковные торжества в Пекине по случаю 250-летнего юбилея Российской духовной миссии в Китае // Китайский благовестник. 1935.

[47] РГИА, Ф.796, оп.182, д.4123, л. 1-9.

[48] Сказание о мучениках Китайской православной церкви, пострадавших в Пекине в 1900 году // Китайский благовестник. 1917. Вып. 12. С. 8–15, вып. 13-14.

[49] Краткая история Русской православной миссии в Китае, составленная по случаю исполнившегося в 1913 г. двухсотлетнего юбилея её существования. Пекин, 1916. – с. 194.

[50] Боксёрское восстание 1900 г. // Китайский благовестник. 1935.

[51] Кепинг К.Б. Храм Всех святых мучеников в Бэйгуане (Пекин) // Православие на Дальнем Востоке. 2001. Вып.3.

[52] Иеромонах Авраамий. Пекинское сиденье: из дневника члена православно-русской миссии в Китае // Христианское чтение. 1901. № 1. – с. 94.

[53] Праздник православной церкви в Китае в честь святых мучеников // Китайский благовестник. 1904. Вып. 6–7.

[54] Хроника церковной жизни. Праздник всех св. мучеников // Известия Братства православной церкви в Китае. 1905. Вып. 2.

[55] Праздник православной церкви в Китае в честь святых мучеников // Китайский благовестник. 1904. Вып. 6–7.

[56] Хроника церковной жизни. Праздник всех св. мучеников // Известия Братства православной церкви в Китае. 1905. Вып. 2.

[57] Ирмос 9-й песни канона Великой субботы.

[58] Хроника церковной жизни. Праздник всех св. мучеников // Известия Братства православной церкви в Китае. 1905. Вып. 2.

[59] Там же.

[60] Святые мученики // Китайский благовестник. 1911. Вып. 8. С. 13–18.

[61] Отчет о состоянии Пекинской Духовной Миссии за 1902 г. и 1903 г. // Известия Братства православной церкви в Китае. 1905. Вып. 11-12.

[62] Китайский благовестник. 1947. Август-сентябрь.

[63] Монах из китайцев // Известия Братства православной церкви в Китае. 1905. Вып. 19-20. С. 13.

[64] Известия Братства православной церкви в Китае. 1904. Вып. 4. С. 11-12.

[65] Половина этого кольца сохранилась и находится в Пекине на территории Посольства РФ в КНР.

[66] Церковные торжества в Пекине по случаю 250-летнего юбилея Российской духовной миссии в Китае // Китайский благовестник. 1935.

[67] Напара Д.Г. Памяти Алапаевских мучеников, в земле китайской под спудом находящихся. 5 янв. 2005 г.

[68] Народный комитет г. Пекина: Запрос инструкций относительно разрешения ситуации с разрушенным православным кладбищем. 20 сентября 1966 г.

[69] Иностранный департамент Народного комитета г. Пекина: Дополненная информация о пекинском советском православном кладбище. 7 ноября 1966 г.

[70] Ли Мэн 李萌. Цинняньху юй Нибучу青年湖与尼布楚 (Парк Цинняньху и Нерчинск). 2010.

[71] Журнал заседания Священного Синода Русской Православной Церкви от 17 апреля 1997 г.

[72] Журналы заседания Священного Синода Русской Православной Церкви от 6 октября 2008 г.