ChinaReligion

ChinaReligion

Статьи

Недвижимое имущество религиозных организаций в КНР

Источник: Л. Афонина. Недвижимое имущество религиозных организаций в КНР // Азия и Африка сегодня. 2015. №2(691). С 19-23.

 

С момента образования Китайской Народной Республики и  по настоящее время религиозное регулирование, под которым мы понимаем систему участия государства в легитимном присутствии религиозных сообществ в жизни страны, осуществляется неизменно под лозунгом свободы вероисповедания. Однако подходы и методы этого регулирования претерпевали существенные изменения в зависимости от политических условий в стране.

 Важным индикатором курса государственного регулирования в религиозной сфере является законодательное регулирование и правоприменительная практика по отношению к недвижимости религиозных организаций. Изучение изменений в статусе недвижимости религиозных общин позволяет существенно углубить понимание политики в сфере религий  в КНР и отследить её трансформацию на различных этапах. Для анализа этих изменений необходимо последовательно рассмотреть развитие отношений государства и религий.

Как правило, смена этапов, происходила после принятия партийно-государственными органами знакового документа. Среди них – Закон КНР об аграрной реформе 1950 г., «Постановление о великой пролетарской культурной революции» 1966 г., Документ № 19 1982 г., Документ № 6  1991 г., Документ № 145 1994 г., и, наконец, «Положение о религиозной деятельности» 2005 г. Далее приведено описание каждого этапа и содержание религиозной политики на каждом из них.

Коммунистическая партия Китая (КПК) провозгласила свободу вероисповедания как основу политики по религиозному вопросу вскоре после своего прихода к власти в 1949 г. Эта политика нашла свое правовое отражение во всех конституциях КНР (в ныне действующей Конституции 1982 г. – ст. 36). Однако понимание свободы вероисповедания в китайском варианте отличается от понимания свободы вероисповедания в западных странах, как права исповедовать и практиковать любую религию без доминирующей и определяющей роли государственного аппарата. По нашему мнению, религиозная политика на протяжении всей истории КНР не была последовательным политическим курсом, но была политикой поиска путей управления религиозной сферой. 

 Этап 1. В первый год существования КНР религиозные организации функционировали в рамках старых порядков, а принадлежавшая им недвижимость служила  религиозным целям.

Закон КНР об аграрной реформе был принят в июне 1950 г[1]. Он был направлен, в первую очередь, на ликвидацию старой системы феодального землевладения, но при этом затронул интересы религиозных организаций. Так, ст. 3 предусматривала отчуждение земель, принадлежавших родовым святилищам, храмам, монастырям, церквям, школам и религиозным общинам[2].

Наибольший урон понесли буддистские и даосские монастыри, которые потеряли свои земельные угодья, а некоторые из их настоятелей подверглись преследованию как крупные землевладельцы[3]. Закон, однако, содержал оговорку относительно земель мечетей, которые «при согласии местного мусульманского населения могут быть за ними сохранены полностью или частично»[4]. Земли и имущество религиозных организаций в мусульманских регионах КНР практически не были затронуты преобразованиями с целью избежать социальных волнений среди мусульманских нацменьшинств[5].

В марте 1951 г. ЦК партии издал «Указания на движение за активное продвижение религиозного обновления», требовавшие от всех партийных организаций объединять верующих, «развивать и укреплять антиимпериалистический единый фронт с религиозными кругами» [6]. Контроль над религиозным населением в Китае был усилен из-за опасения, что мировые религии могут стать каналом проникновения идей противника и дестабилизации общества в условиях продолжавшейся Корейской войны[7].

В рамках движения за религиозное обновление руководство страны пошло по пути создания для основных религий (буддизм, даосизм, ислам, католицизм и протестантизм) общенациональных патриотических религиозных объединений с представительствами на провинциальном, городском и уездном уровнях. Принадлежность общин и верующих к объединениям становилась обязательной. Они стали единственно возможной формой легального существования верующих в Китае. Патриотические религиозные объединения были призваны государством осуществлять свою работу в тесной кооперации с правительственными органами.

Под влиянием призывов за создание единого фронта религиозные активисты стали выступать с призывами строительства нового Китая и выступали за независимость религиозных общин Китая от иностранного влияния. Так в религиозной сфере было запущено движение за «три самостоятельности» (сань цзы)  – «самостоятельное управление», «самостоятельное обеспечение», «самостоятельную проповедь». Эта концепция была направлена на запрет любого вида участия иностранцев в деятельности религиозных общин Китая - от получения финансовой помощи вплоть до отказа от западных традиций в христианстве и создания собственного китайского богословия[8].

На волне этого движения иностранные религиозные миссии были изгнаны из Китая[9], а принадлежавшая им собственность перешла в руки государства на основании ранее принятого Государственным административным советом «Положения о регистрации культурных, образовательных, экономических учреждений и религиозных объединений, функционирующих на иностранные средства или пособия» (29 декабря 1950 г.)[10].

Формирование религиозных объединений ускорило процесс экспроприации земель у религиозных общин. В частности имущество буддистских монастырей объявлялось общественной собственностью. Например, в городе Аньцин провинции Аньхой к 1965 г. количество монастырей сократилось с 871 до 234, а принадлежащих монастырям прочих зданий с 4000 до 1799[11].  От христианских общин местные правительства стали требовать регистрации права собственности на здания храмов и уплаты полного налога на собственность, в противном случае недвижимость приходов могла быть изъята[12].

Одновременно во внутренних директивах ЦК КПК призывал все имеющие отношение к религиозной сфере партийные и государственные организации оказывать содействие религиозным общинам в осуществлении принципа «самостоятельного обеспечения»[13]. Содействие могло быть выражено в помощи религиозным общинам в получении выплат с арендуемых площадей, продажи части имущества, что должно было позволить не только получить денежные средства от продажи, но и затем сократить суммы уплачиваемых налогов. Впоследствии, начиная с 1956 г., местные управления по контролю над недвижимостью взяли на себя проблему сдачи в аренду недвижимости многих религиозных общин в городах, после чего ежемесячно выплачивали общинам причитавшуюся им часть выручки для покрытия расходов по ремонту храмов и оплате работы персонала[14].

В январе 1956 г. министерство иностранных дел и Управление по делам религий при Госсовете издали циркуляр относительно религиозного имущества, ранее принадлежащего иностранным миссиям. В нем сказано: «В отношении решения участи недвижимого имущества иностранных религиозных миссий, в принципе правительство не должно выступать за его национализацию, но с развитием патриотического движения в религиозной сфере это имущество постепенно должно переходить в собственность китайских религиозных общин»[15]. Так собственность иностранных миссий стала переходить от государства китайским общинам.

Таким образом, религиозную политику в КНР в 1950-е гг. можно рассматривать как политику контролируемой свободы. Она характеризовалась умеренным подходом к готовым к сотрудничеству религиозным общинам, и в то же время -  силовым подходом к тем, кто не хотел вписываться в новую модель[16]. Религиозные группы пользовались определенной свободой, если они дистанцировались от общения с зарубежными религиозными общинами и поддерживали коммунистическое правительство. Имущество религиозных организаций было поставлено под контроль государства, применившего неодинаковые подходы для разных религий.

Этап 2. Новый этап в истории регулирования религиозных отношений в Китае наступил после 1957 г., когда во внутренней политике стали преобладать «леваческие» настроения. С началом кампании «Большой скачок» (1958-1960 гг.) меры в области религии были существенно ужесточены: религиозная деятельность стала сводиться к минимуму, служителей культа стали отправлять в трудовые лагеря и на обязательные работы[17].

В 1958 г. вышел декрет о повсеместном переходе к народным коммунам, в которые объединялись сельскохозяйственные кооперативы. Народная коммуна являлась самоуправляемым органом, обладавшим полнотой власти не только в области хозяйства, но и в административной сфере[18]. В отличие от аграрной реформы 1950 г., на этот раз обобществление земли захватило и земельную собственность мечетей[19].

После относительно спокойного периода восстановления хозяйства в начале 1960-х, линия «Большого скачка» получила своё продолжение в эпоху «культурной революции» (1966-1976 гг.). КПК призвала ликвидировать старые идеологию, культуру, обычаи и привычки и «преобразовать … все области надстройки, не соответствующие экономическому базису социализма…»[20].

В период «культурной революции» все внешние проявления религиозной жизни в стране исчезли, религиозная деятельность стала преследоваться, уничтожались религиозные здания, атрибутика и литература. Национальные религиозные объединения полностью прекратили функционирование, храмы и монастыри по всей стране закрывались, религиозное имущество перестало принадлежать религиозным группам. Оно без всяких юридических оснований было занято под разнообразные нужды.

Этап 3. Резкий поворот в религиозной политике произошел после окончания «культурной революции» и проведения в конце 1978 г. третьего Пленума ЦК КПК 11-го созыва, на котором вновь была поднята тема политики свободы вероисповедания. Экономические реформы и политика внешней открытости стали сопровождаться постепенным оживлением всех сфер общественной жизни, в т.ч. религиозной. Новый лидер страны Дэн Сяопин подчеркивал, что религиозная работа для партии является важным вопросом, связанным с перспективой открытия Китая Западу, поэтому необходимо ценить содействие религиозных деятелей в налаживании связей с иностранными государствами[21].

Решение вопроса религиозного имущества представлялось наиболее актуальным и сложным, поскольку к тому времени почти все объекты недвижимости религиозного назначения по всей стране были заняты и использовались под различные нерелигиозные нужды. Их возврат религиозным общинам предполагал необходимость поиска компромиссов и переселения этих организаций в другие здания. В каждом конкретном случае решение возврата религиозного имущества зависело от местных властей. Ситуация осложнялась невозможностью надлежащего юридического оформления в силу отсутствия права собственности на помещения у новых организаций и сложностями в поисках свидетельств прежнего владения зданиями религиозными общинами до смуты.

В июле 1980 г. Госсоветом КНР был принят нормативный документ № 188: «Доклад по вопросам осуществления политики в сфере недвижимости религиозных объединений» [22]. В Докладе содержались революционные, по сути, положения:

1) полное восстановление прав собственности религиозных объединений на ранее принадлежавшие им объекты недвижимости; при невозможности возвращения недвижимости, религиозным объединениям причиталась выплата эквивалентной ее стоимости денежной суммы;

2) возврат полученных от сдачи ранее принадлежавшей религиозным объединениям недвижимости арендных выплат; при этом должны были быть удержаны расходы по ремонту помещений, их содержанию, уплате налогов;

3) возвращение соответствующим религиозным объединениям занятых и используемых в период культурной революции христианских храмов, буддистских кумирен, даосских храмов и иных принадлежавших им помещений, при необходимости в их дальнейшем использовании для посещений гражданами; если же у религиозных объединений отсутствовала потребность в этих зданиях и помещениях, то занимающие их организации или частные лица обязаны выплачивать им арендную плату; если же помещения были перестроены или снесены, то подлежала выплате эквивалентная их стоимости сумма;

4) возврат замороженных средств религиозных объединений финансовыми органами на местах в период культурной революции, либо присвоенных иными организациями.

В Документе отмечалось, что имущество бывших иностранных миссий должно стать собственностью китайских христианских общин, буддийские и даосские монастыри и принадлежащая им недвижимость становились общественной собственностью (монахи имеют право пользования и сдачи в аренду), родовые храмы предков - частной собственностью, мусульманские мечети и принадлежавшие им здания - коллективной собственностью верующих.

В январе 1981 г. был обнародован Доклад, содержавший указания по вопросам восстановления прав собственности буддистских кумирен и даосских монастырей на принадлежавшие им ранее помещения[23]. Высший народный суд КНР и Управление по делам религий при Госсовете определили, что здания буддистских и даосских монастырей и храмов могут отстраиваться на народные пожертвования. Монастыри и кумирни получили статус общественной собственности, а при инвестировании в объект средств одним лицом может возникать частная собственность. Монастыри перешли под управление буддистских и даосских организаций, которые стали обладать правом пользования без права продажи, залога и дарения объектов недвижимости[24].

Положениями Закона КНР «Об охране памятников культуры», принятого в ноябре 1982 г., культовые сооружения попадали под защиту государства (ст. 2). В апреле 1983 г. Госсовет КНР утвердил представленный Управлением по делам религий доклад, согласно которому в районах проживания ханьцев утверждалось функционирование 142 буддистских и 21 даосских храмов, которые рассматривались в качестве основных буддистских и даосских культовых сооружений[25]. Власти страны на официальном уровне признали необходимость в открытии и существовании в стране значительного, по меркам Китая того времени,  числа  религиозных объектов.

В 1979-1982 гг. секретариат ЦК КПК провел тщательное изучение проблем религий в КНР. В результате проведенного исследования 31 марта 1982 г. ЦК издал директиву по вопросу религиозной политики, известную как «Документ № 19» - «Основные взгляды и основная политика по религиозным вопросам в период социализма в Китае». Документ № 19 разъяснял отправные точки политики свободы вероисповедания, проводимой КПК в начале периода реформ. В нем содержалось указание на открытие объектов религиозного назначения, на защиту религиозного имущества, что признавалось важным фактором нормализации религиозной жизни.

В вопросе восстановления объектов религиозного назначения Документ № 19 отдавал приоритет тем из них, которые имели культурно-историческую ценность. Отмечена необходимость восстановления их в местах массового проживания верующих, особенно национальных меньшинств. Согласно тексту документа, для строительства и восстановления объектов религиозного назначения необходимо получать разрешение со стороны народных правительств.

Таким образом, в первой половине 1980-х гг. был разработан и принят ряд основополагающих документов в области религиозной политики, которые продемонстрировали явный отход от курса времен «культурной революции». В результате, в 1980-е гг. начали восстанавливаться и возвращаться некоторые знаковые объекты религиозного назначения. Частично возвращалась недвижимость религиозных общин, а организации, занимавшие здания храмов, переезжали в другие здания[26]. Так, например, к 1986 г. по всей стране было открыто порядка 2000 католических храмов[27], а до конца 1989 г. было восстановлено более 40 тыс. буддистских храмов[28]. В 1986 г. имущественные права общественных, в т.ч. религиозных организаций, впервые в истории КНР были закреплены в гражданском праве (ст. 77 Гражданского кодекса КНР)[29]

Однако практическая реализация принятых документов была затруднена ввиду организационного хаоса и документальной неразберихи, что было следствием как «культурной революции», так и волюнтаризмом чиновников на местах, произвольно толкующих и применяющих законы.

После периода «максимального либерализма» 1987-1989 гг., китайские власти все более стали задаваться вопросами -  Что есть религия? Каковы последствия ее присутствия в новом социалистическом обществе? Как правильно регулировать эту область общественного существования? На этом историческом этапе многие внутриполитические и внешние факторы подталкивали государство к сужению в определенной степени свободы религиозных групп, увеличению руководящей и контролирующей роли государства в религиозной сфере. В условиях внешнеполитической неоднозначности и внутриполитической нестабильности в некоторых регионах страны государство стремилось максимально держать под своим контролем все аспекты неизведанного до конца явления.

Этап 4. Начало нового десятилетия совпало с усилением контроля над религиозным группами. В  1991 г. была выпущена  внутренняя директива - Документ № 6 «Инструкции ЦК КПК и Госсовета по некоторым вопросам дальнейшего выполнения религиозной работы». Документ № 6 интерпретировал содержание Документа № 19 для сложившихся новых общественных и политических условий и вызовов, в какой-то степени заменял его.

По сравнению с Документом № 19, общий тон Документа №6 отчетливо левонаправлен. В нем приводилось подробное описание проблем, приносимых религиозной сферой партии. Большое внимание в нем уделялось деятельности нелегальный религиозных групп, функционирующих подпольно вне рамок религиозных объединений, в чем государство часто видело  экстремистскую деятельность.

Однако в документе также отмечены и проблемы, с которыми сталкивались религиозные круги: «В претворении политики свободы вероисповедания существует немало проблем, связанных с посягательством на право свободного вероисповедания граждан, посягательством на законные права храмов и монастырей, вмешательство в нормальную религиозную деятельность религиозных объединений, нерешенность вопросов возврата недвижимого имущества храмов и монастырей в течение длительного времени»[30].

Решение вопроса с возвратом имущества религиозных общин было вновь с особым акцентом внесено в рабочую повестку чиновников всех уровней, задействованных в религиозной работе, число которых после появления документа значительно увеличилось.

На местах имущественная проблема религиозных общин решалась по-разному. Так, например, в 1991 г. правительство провинции Аньхой приняло решение распределить в равных долях материальную нагрузку при решении этого вопроса между министерством финансов провинции, правительством и занимавшей помещение организацией[31]. Процесс возврата религиозной недвижимости затянулся на долгое время и продолжался в течение всех 1990-х гг.

Этап 5. С середины 1990-х законодательное регулирование религиозной сферы стало важной составной частью проводимой государством политики. Использовавшемуся ранее административному методу решения вопросов религиозной сферы постепенно на смену стал приходить метод законодательного регулирования.

Первым шагом на пути к законодательному оформлению государственно-религиозных взаимоотношений стали разработка и опубликование Государственным Советом в 1994 г. двух знаковых документов, среди которых - Документ № 145 «Положение по регулированию объектов религиозного назначения». Устанавливалась обязательная регистрация объектов религиозного назначения, подтверждаемая и продлеваемая ежегодно. Через систему регистрации правительство получило возможность контроля деятельности религиозных общин в регистрируемых объектов, их финансов, состава прихожан, религиозного образования, процесса отбора духовенства, издания религиозной печатной продукции пр. Документом было установлено, что доходами и имуществом религиозных общин может распоряжаться только специально сформированный управляющий орган общины. Никакие другие люди и организации не могли претендовать на использование недвижимого имущества общины или распоряжаться им. Согласно Документу № 145, религиозная деятельность, осуществляемая за пределами одобренных объектов, объявлялась незаконной.

Этап 6. С 2005 г. основным документом, регулирующим религиозную сферу в КНР, стало «Положение о религиозной деятельности». Гл. 5 полностью посвящена религиозному имуществу.

В ст. 30 сказано, что под защитой закона находятся земли, здания, сооружения, иное имущество, законно принадлежащее и используемое религиозными объединениями и общинами. Ст. 31 устанавливает, что имеющиеся у религиозных объединений помещения и используемые земли должны быть зарегистрированы в отделах земельного контроля и управлениях по делам недвижимости народных правительств, на них должно быть получено свидетельство о праве собственности или праве пользования. Отделы земельного контроля при утверждении или изменении права религиозных объединений и общин пользования землями должны запрашивать мнения отделов по делам религий народных правительств.

В соответствии со ст. 32 используемые религиозными общинами помещения, здания и иные относящиеся к жизни религиозных служителей строения не могут передаваться, закладываться или выступать в качестве предмета инвестирования. Ст. 33 регулирует процедуру сноса зданий ввиду городского планирования, предусматривая возможность компенсации за снесенные здания.

 

Современные проблемы собственности религиозных организаций

В настоящее время регистрация объекта религиозного назначения – многоэтапная процедура, пройти которую непросто, в связи с чем многие общины вынуждены вести религиозную деятельность, считающуюся незаконной. Сложности зачастую вызваны нежеланием патриотических религиозных объединений  выступать гарантами новосоздаваемых общин, поскольку от них требуется одобрение ходатайства общины перед передачей его в органы управления по делам религий. Если храм, монастырь, мечеть и т.д. становятся частью религиозного объединения, их персонал включается в штат служащих, получающих от государства заработную плату. Здания сооружаются и поддерживаются также на государственные средства.

Прописанная в законах необходимость государственного финансирования деятельности зарегистрированных объектов религиозного назначения является одной из причин нежелания регистрировать все желающие общины, многие из которых в итоге функционируют подпольно[32]. Придание религиозным объектам статуса памятников, что прописано в «Законе КНР об охране памятников культуры», затрудняет их использование в религиозных целях.

На протяжении всего периода реформ происходит процесс возврата религиозной недвижимости. Наибольшие сложности в этом вопросе создает громоздкий партийно-бюрократический аппарат. В сферу религиозной политики вовлечены многочисленные органы власти с размытыми функциональными обязанностями, а решение вопросов религиозного имущества затрагивает также органы, ответственные за памятники культуры, туристическую сферу, сферу недвижимости, городское планирование и т.д.

Одной из основных проблем регулирования религиозной недвижимости является изобилие форм собственности: собственность религиозных объединений, общин, общественная собственность, государственная собственность, коллективная собственность, частная собственность[33].

Объявление религиозной недвижимости общественной собственностью делает ее по факту ничьей, так как не существует определенных юридических отношений между неопределенной группой людей и принадлежащим ей имуществом. Община верующих не представляет собой оформленного коллектива, поэтому при коллективной форме собственности не определен субъект собственности. Государственная собственность на объекты религиозного назначения противоречит декларируемому принципу разделения государства и религии, более того - требует определенной ответственности за нее со стороны соответствующих госорганов – поддерживать в надлежащем состоянии здания и помещения, финансировать их содержание и т.д. Принадлежность недвижимости религиозным объединениям может нарушать волю людей, которые осуществляли пожертвования конкретным монастырям или храмам. Более того, религиозные объединения представляют собой иерархичные, разделенные территориально организации.

Фактически объекты религиозного назначения оформляются как на местные религиозные организации, так и на госорганы, управляющие недвижимостью, на учреждения культуры, и даже на монахов и частных лиц. Помимо этого, множество объектов религиозного назначения не имеют никакой регистрации, в особенности, в отдаленных сельских районах.

Вопрос религиозной собственности в Китае достаточно чувствительный, а применяемые на практике политика и методы очень хаотичны, существует недостаток понимания юридических отношений мер защиты этого вида собственности[34].

Существует также и проблема противоречий в вопросе решения принадлежности объектов религиозной недвижимости между религиозными организациями и государственными отделами по культурным ценностям. Представители госорганов считают, что преимущественно государство выделяло средства на строительство храмов и монастырей, поэтому имущественное право должно оставаться за государством. Монахи и религиозные деятели, напротив, полагают, что церковное имущество формировалось трудами монахов и пожертвованиями верующих людей.

Таким образом, основным параметром определения принадлежности религиозной недвижимости в Китае является источник происхождения средств – на чьи средства возводились здания и сооружения, приобретались земли. Очевидно, что такой принцип определения формы собственности далек от совершенства. Вне зависимости от источника происхождения средств, чаще всего они преподносятся в качестве пожертвования. Количество жертвователей может быть неограниченным, часто неопределенным. Ими также могли быть иностранцы и иностранные организации. Пожертвование - это акт доброй воли, а не вклад в долевую собственность. Возможно, оптимальным было бы закрепить право собственности над недвижимым имуществом религиозного назначения за конкретными зарегистрированными в качестве общественных организаций религиозными общинами.

В настоящее время в вопросе определения права на недвижимое имущество религиозных организаций существует юридическая неопределенность. Несмотря на то, что в октябре 2007 г. вступил в силу «Закон КНР о вещном праве», он не привнес ясности в эту проблему. Однако принятие этого закона демонстрирует поступательное движения в сторону развития гражданского законодательства в Китае, что дает надежду на постепенное обретение понимания существующих проблем и разрешение вопроса определения прав на недвижимое имущество религиозных организаций.

 

***

Китайские власти за прошедшие десятилетия переосмыслили и кардинально изменили свое отношение к существованию религии в социалистическом обществе. На протяжении всей истории КНР религиозная политика КПК  претерпевала сильные изменения, являвшиеся отражением изменений отношения власти к религии. Ситуация с религиозной недвижимостью на разных этапах развития политики наглядно демонстрирует эти изменения.



[1] Yue Congxin. Tudi gaige: Chanchu fengjian genji de shenke biange (Земельная реформа: Глубокие преобразования по ликвидации феодальной основы) // Huanqiu shiye. 2001. № 1.

[2] Zhonghua renmin gongheguo tudi gaige fa (Закон о земельной реформе КНР) -http://baike.baidu.com/view/149912.htm

[3] Горбунова С.А. Китай: религия и власть. История китайского буддизма в контексте общества и государства. М., ИД «ФОРУМ», 2008, с. 127. (Gorbunova S.A. Kitai: religiya i vlast. Istoriya kitaiskogo buddizma v kontekste obshestva i gosudarstva. M.) (in Russian)

[4] Там же.

[5] Кузнецов В.С. Ислам в общественно-политической жизни КНР. М., 2002, с. 61. (Kyznetsov V.S. Islam v obshesnvenno-politicheskoy zhizni KNR. M.) (in Russian)

[6] Директива ЦК КПК от 05.03.1951 «Гуаньюй цзицзи туйцзинь цзунцзяо гэсинь юньдун дэ чжиши» (Указания на движение за активное продвижение религиозного обновления) - http://cpc.people.com.cn/GB/64184/64186/66656/4492730.html

[7] Leung B. China’s Religious Freedom Policy: The Art of Managing Religious Activity // The China Quarterly. Cambridge, 2005. № 184, p. 894-913.

[8] Luo Weihong. Zhongguo jidujiao (Протестантизм в Китае). Beijing. 2004, c. 65-69.

[9] Leung B. Op. cit.

[10] Zhang Fuqi, Wu Dongping, Shao Guang, Zhang Ruidong,  Min Jun. Guanyu zongjiao fangchan wenti de sikao he jianyi (Размышлени и предложения относительно вопроса религиозной недвижимости)  28.08.2009. - http://blog.boxun.com/hero/200910/lawsandregulations/2_1.shtml

[11] 1988-1993 nian Anhuisheng zongjiao gongzuo  jilve (Краткое содержание религиозной работы в провинции Аньхой в 1988-1993 гг.) // Minzu zongjiao zhi. Beijing. 1997.

[12] Lam Anthony S.K. The Catholic church in present-day China. Through darkness and light. Hongkong, The Holy Spirit Study Centre. 1997, p. 18.

[13] Там же.

[14] Sun Xianzhong. Caituan faren caichan suoyouquan he zhongjiao caichan guishu wenti (Вопросы права на недвижимость юридических лиц и принадлежности религиозной собственности) // Zhongguo Faxue. 1991. №5.

[15]  Там же.

[16] Leung B. Religion and Society in Mainland China in the 1990s. Issues and Studies, 1994, №30, pp. 52-68.

[17] Leung B. China’s Religious Freedom Policy: The Art of Managing Religious Activity. The China Quarterly, 2005, №184, p. 894-913.

[18] Шапинов В. Большой скачок и народные коммуны  - http://library.maoism.ru/Shaping/Great_leap_forward.htm

[19] Кузнецов В.С. Указ. соч.

[20] Постановление ЦК КПК о Великой Пролетарской Культурной Революции. Пекин: Издательство литературы на иностранных языках, 1966.

[21] Shi Xi. Zhonggong shiyijie san zhong quanhui de zhaokai, Deng Xiaoping guanyu  «Xin shiqi de tongyi zhanxian he renmin zhengxie de renwu» jianghua de fabiao  (Открытие третьего Пленума ЦК КПК 11-го созыва, выступление Дэн Сяопина «О задачах Единого фронта и НПКСК в новом периоде») - http://cpc.people.com.cn/GB/64107/65708/65722/4444612.html

[22] Guanyu luoshi zongjiao tuanti fangchan zhengce deng wenti de baogao (Указания на движение за активное продвижение религиозного обновления) - http://www.bjethnic.gov.cn/zcfg/PolicyDetail.asp?id=7500&pos=45

[23] Guanyu simiao , daoguan deng fangwu chanquan guishu wenti de qingshi baogao (Доклад о вопросах собственности на недвижимость буддистских кумирен и даосских монастырей) - http://news.9ask.cn/fagui/minfa/201004/467342.html

[24] Guanyu simiao, daoguan fangwu chanquan guishu wenti de fuhan  (Письмо о вопросах собственности на недвижимость буддистских кумирен и даосских монастырей) - http://cpc.people.com.cn/GB/64184/64186/66704/4495677.html

[25] Guanyu queding hanzu diqu fodaojiao quanguo  zhongdian siguan de baogao (Доклад об определении основных буддистских кумирен и даосских монастырей в районах проживания ханьцев) - http://www.hzfj.org/thread-95712-1-2.html

[26] Lam A. The Catholic church in present-day China. Through darkness and light. Hongkong. 1997, p. 59.

[27] He Guanglu. Zongjiao yu dangdai zhongguo shehui (Религии и современное китайское общество).  Пекин. 2006.

[28] Sheng Hui. Zhongguo fojiao xiehui wushi nian (Пятидесятилетие китайской буддистской ассоциации) // Фаинь. 2003. № 10.

[29] Zhonghua renmin gongheguo minfa tongze  (Гражданский кодекс КНР) - http://www.china.com.cn/policy/txt/2012-01/14/content_24405953.htm

[30] Guanyu jinyibu zuo hao zongjiao gongzuo de ruogan wenti de tongzhi (Инструкции ЦК КПК и Госсовета по некоторым вопросам дальнейшего выполнения религиозной работы). - http://xz.people.com.cn/GB/138902/139221/139277/8411633.html

[31] 1988-1993 nian Anhuisheng …

[32] Homer L.B. Registration of Chinese Protestant Churches under China’s 2005 Regulations on religious Affairs: Resolving the Implementation Impasse. Oxford, 2010.

[33] Ma Hui, Xue Yan. Zhongguo zongjiao caichan guishu wenti tantao (Исследование проблемы принадлежности религиозной недвижимости в Китае) // Wuhan, Wuhan Ligong Daxue Xuebao. 2007. Vol. 20, №4.

[34] Sun Xianzhong. Op. cit.

Скачать статью в формате PDF