ChinaReligion

ChinaReligion

Статьи

Органы государственно-партийного регулирования религиозной сферы в КНР

Источник: Л. Афонина, Д. Петровский. «Органы государственно-партийного регулирования религиозной сферы в КНР» // Проблемы Дальнего Востока. 2015. №1. с.135-144.


Политическая система Китайской Народной Республики (КНР) отличается от западных демократий наличием при декларированной многопартийности доминирующей Коммунистической партии Китая (КПК), которая задает все векторы политического развития страны. КПК, помимо партийного строительства, контролирует все государственные функции на национальном и местном уровнях через сеть партийных организаций и десятки миллионов членов партии. Это авторитарная иерархическая система с консолидированной властью в руках главы государства – Председателя КНР, который одновременно является Генеральным секретарем ЦК КПК.

Основные направления религиозной политики Китая также определяются находящейся у власти КПК, руководящая роль которой закреплена в Конституции страны.

КПК, подобно всем коммунистическим партиям, является атеистическим сообществом, рассматривая религию как отсталое, ненаучное и временное явление, как инструмент, использующийся для подчинения масс. Тем не менее, существование религии в коммунистическом Китае допускалось с самого образования КНР, в отличие, например, от Албании периода правления Энвера Ходжи, где религия была запрещена, а страна в 1967 году была объявлена первым атеистическим государством[1].

КПК вскоре после своего прихода к власти провозгласила свободу вероисповедания как основу своей политики по отношению к религии, что нашло свое правовое отражение в Общей программе Народного политического консультативного совета Китая 1949 г. (первый прообраз Конституции нового Китая), в Конституциях КНР 1954 г., 1975 г, 1978 г., а также в ныне действующей Конституции КНР 1982 г. Политика свободы вероисповедания в КНР используется в качестве инструмента для контроля религий с применением различных контрольных механизмов в зависимости от изменения политической конъюнктуры[2].

Идеологической основой существования религии в государстве атеистической властью стала теория единого фронта Мао Цзэдуна. Теория единого фронта заключается в возможности для коммунистов формировать коалиции с антикоммунистическими группами при наличии общей угрозы.

Понятие единого фронта в Китае было сформировано в 1923 году во время гражданской войны при объединении военных сил КПК с Гоминьданом для борьбы с милитаристами. Впоследствии концепция единого фронта использовалась в борьбе с японскими захватчиками во время Японо-Китайской войны (1937-1945 гг.). Главной идеей единого фронта было временное объединение с меньшим врагом для поражения более крупного врага[3].

Для КПК временное дарование религиозной свободы – способ контроля религиозной деятельности в переходный период, когда правительству требуется поддержка нацменьшинств и религиозных верующих в борьбе за построение социалистического Китая[4].

После «культурной революции» Дэн Сяопин вновь задействовал концепцию единого фронта в целях использования религиозного фактора для успешной реализации провозглашенных им реформ. Был сформулирован лозунг единого фронта – «поиск единства при сохранении различий»[5]. Китайские партийные идеологи того времени считали, что провозглашенная в Китае политика свободы вероисповедания поможет развить социалистическое общество, в рамках которого в свою очередь произойдет разрушение религиозного мировоззрения у его граждан[6].

При создании органов регулирования религиозной сферы в КНР учитывался опыт СССР, где для этого была создана определенная партийно-государственная система. Вопросы религиозной политики в СССР формулировались в Идеологическом отделе ЦК КПСС при активном участии спецслужб, в первую очередь — 5-ого управления КГБ СССР. Свое практическое осуществление они получали через действовавший при Совете министров СССР Совет по делам религий, представленный через своих уполномоченных во всех территориальных исполнительных органах СССР[7].

Регулирование религиозной сферы в КНР также можно охарактеризовать как партийно-государственное. Партия задает идеологическое направление, а правительство занимается административной реализацией заданного курса. Однако в Китае для обеспечения религиозной политики государством активно задействованы специально сформированные после образования КНР патриотические религиозные объединения.

 

Государственная политика КНР в религиозной области формулируется и обретает легитимность в рамках деятельности Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП) – высшего законодательного органа государственной власти страны. На практике ВСНП обычно утверждает решения, уже принятые высшим руководством КПК – Постоянным Комитетом Политбюро Центрального Комитета (ЦК) КПК, которому принадлежит реальная власть в стране.

Государственные и партийные органы, имеющие отношения к вопросам религии и религиозной политики, всегда были привязаны к организационной структуре Единого фронта. Народный политический консультативный совет Китая (НПКСК) - организация Патриотического единого фронта китайского народа, в который входят как представители КПК, так и лица, представляющие отличные от КПК политические и общественные организации. НПКСК призван обеспечить диалог между КПК и другими частями общества. НПКСК, куда входят также и представители религиозной сферы, являясь совещательным органом при правительстве КНР, имеет возможность влиять на развитие теоретического направления религиозной политики.

Непосредственное управление и контроль религиозной деятельности в Китае осуществляется сразу на трех уровнях – государственной властью, партийными структурами, а также религиозными объединениями.

 

Государственные органы, ответственные за осуществление религиозной политики КНР

На государственном уровне контроль и практическое осуществление регулирования религиозной сферы осуществляется посредством системы управлений по делам религий, организованных в соответствии с территориально-административным делением страны.

На вершине системы управлений по делам религий находится Государственное управление КНР по делам религий (ГУДР). ГУДР является органом прямого подчинения Государственному Совету – высшему исполнительному органу государственной власти КНР[8]. ГУДР обладает официальным мандатом представлять китайское правительство в практической реализации религиозной политики. Будучи ветвью государственной структуры, оно исполняет функцию связующего звена между государством и национальными религиозными объединениями.

История ГУДР начинается с августа 1950 года, когда при Комитете образования и культуры Центрального административного совета Центрального народного правительства КНР (высшего государственного исполнительного органа КНР до 1954 года) была организована группа по изучению религиозных вопросов, в январе 1951 года преобразованная в Отдел религий. Со времени образования Госсовета КНР в ноябре 1954 года возникло Управление по делам религий при Госсовете. Состав работников новообразованного управления был сформирован из прежних членов отдела религий при Комитете образования и культуры Центрального административного совета.

В период «культурной революции» Управление по делам религий при Госсовете не было упразднено, однако деятельность его приостановилась. Официальное упразднение Управления по решению Госсовета приходится на май 1975 года. Управление официально возобновило свою работу по решению Госсовета лишь в апреле 1979 года. А с марта 1998 года Управление по делам религий при Госсовете стало именоваться Государственным управлением по делам религий[9].

ГУДР структурно подразделяется на восемь отделов[10]:

1.Канцелярия (департамент по общим вопросам): содействует руководству ГУДР в осуществлении текущей работы; осуществляет контроль реализации важнейших задач; несет ответственность за корреспонденцию, организацию встреч и заседаний, документооборот; отвечает за работу с информацией, контроль финансов подведомственных организаций, образовательную подготовку кадров, координацию работы с другими партийными органами;

2. Отдел политики и законов: осуществляет подготовку проектов законов и нормативно-правовых актов религиозной сферы; проводит работу по изучению комплексных вопросов религиозного характера для разработки теоретического базиса религиозной работы; распространяет знания о содержании действующих нормативно-правовых актов религиозной сферы;

3. 1-й департамент: осуществляет работу по управлению делами буддизма и даосизма;

4. 2-й департамент: осуществляет работу по управлению делами католицизма и протестантизма;

5. 3-й департамент: осуществляет работу по управлению делами ислама;

6. 4-й департамент: осуществляет работу по управлению делами других религий (в т.ч. православия), а также работу по предупреждению и устранению деятельности организаций сектантского толка;

7. Отдел внешних связей: осуществляет работу по внешним контактам, направляет и координирует работу по связям религиозных объединений с внешним миром, а также с Гонконгом, Макао и Тайванем.

8. Отдел кадров: отвечает за работу с персоналом непосредственно ГУДР, а также организаций прямого подчинения; организует обучение персонала.

В составе структуры ГУДР также имеется партийный комитет.

В прямом подчинении у ГУДР находятся следующие организации:

▪       Китайский центр исследования религий: отвечает за изучение религиозной ситуации в Китае и за пределами страны, исследование теорий управления религиями, издание журнала «Религии и мир», играет роль консультативного органа;

▪       Сервисный центр ГУДР: осуществляет материально-техническое снабжение ГУДР, управление недвижимостью ГУДР и организаций прямого подчинения ГУДР; обеспечивает протокол и безопасность;

▪       Образовательный центр ГУДР: осуществляет подготовку обучающих программ для работников управления на всех уровнях, а также для религиозных служителей;

▪       Издательство религий и культуры: публикует литературу, а также аудио- и видео- записи по религиозной проблематике, в том числе периодический журнал «Религии Китая»;

▪       Ассоциация культурного и религиозного обмена КНР: призвана объединять, обеспечивать общение и взаимодействие представителей религиозных кругов КНР с коллегами из Гонконга, Макао, Тайваня и зарубежными странами.

В соответствии с одобренным в 2008 году Государственной комиссией по формированию центральных органов власти «Положением об основных обязанностях, внутреннем устройстве и штатном расписании Государственного управления по делам религий» ГУДР имеет восемь основных направлений своей деятельности[11]:

- изучение теоретических сведений о религиях, изучение религиозной ситуации в Китае и в мире, сбор и анализ соответствующей информации, внесение предложений по регулированию вопросов религиозной сферы;

- подготовка проектов законов и нормативно-правовых актов для регулирования религиозной деятельности, контроль правильной реализации государственной религиозной политики и принятых норм религиозной сферы;

 - осуществление в соответствии с законом управления религиозной деятельностью, охраны права на свободу вероисповедания граждан, защиты законных прав и интересов религиозных кругов;

- направление деятельности религиозных объединений в соответствии с законом, помощь религиозным объединениям в учреждении религиозных учебных заведений, обучение религиозных служителей в духе патриотизма;

- направление работы отделов по делам религий народных правительств в осуществлении их управляющей функции в соответствии с законом, предотвращение использования религии для ведения антигосударственной деятельности;

- организация работы по обучению работников отделов по делам религий;

- организация деятельности по внешним контактам, а также проведения мероприятий религиозного обмена с Гонконгом, Макао, Тайванем;

- осуществление прочих дел, связанных с поручениями Госсовета.

На региональном уровне управления или отделы по делам религий в своей работе подотчетны руководству народного правительства соответствующего административного подчинения, частью структуры которого они являются. Правительства провинциального, областного, городского и даже часто уездного уровня имеют отделы по делам религий или схожие с ними структуры для мониторинга и координации религиозной работы. При этом их деятельность по управлению религиозными объединениями должна быть согласована с органами партийного контроля религий соответствующего уровня.

ГУДР, несмотря на статус основного государственного органа, ответственного за религиозную сферу, сильно ограничен в своих полномочиях и осуществляет свою деятельность в рамках строго отведенных для него функций. Интересен тот факт, что ГУДР не имеет полномочий управлять региональными отделами по делам религий, их взаимоотношения носят более рекомендательно-консультативный характер. Это одна из причин, затрудняющих проведение согласованной единообразной политики в религиозной сфере в масштабах всей страны.

Китайское правительство тесно связывает между собой вопросы религиозного и национального характера, поэтому на местном уровне отделы по делам религий часто являются единым подразделением с отделами по делам национальностей, совместно формируя органы управления делами религий и национальностей. Однако внутри слитых организаций существует четкое разделение функций между группами чиновников[12].

Отделы по делам религий играют важную, а зачастую и определяющую роль в делах регистрации религиозных общин, объектов религиозного назначения, в назначении и постановке на учет религиозных служителей, организации масштабных религиозных мероприятий. Религиозные объединения и общины обязаны вести работу по составлению отчетов о финансах, кадрах, членах общин, а также о приеме иностранных делегаций и деятельности по внешним контактам и своевременно передавать эти отчеты в отделы по делам религий народных правительств.

Чиновники ГУДР и его подразделений являются членами КПК. Исходя из документов и идеологии партии, все ее члены официально не исповедуют никакой религии, придерживаются атеистического мировоззрения. Если кадры общенационального подразделения управления, как правило, имеют доступ к детальным знаниям о специфике каждой религии, пониманию нюансов различий между религиями, то большинство представителей управления на местном уровне, имеют слабые знания о религиях[13]. Эта ситуация изменяется со временем в лучшую сторону, правительство предпринимает попытки повысить уровень образования своих кадровых работников[14].

 

Партийные органы, ответственные за формирование религиозной политики КПК

В системе партийного управления специальным органом, ответственным за религиозную сферу, является Отдел Единого фронта (ОЕФ) ЦК КПК.

ОЕФ контролирует руководство, материальные ресурсы и деятельность некоммерческих общественных организаций, восьми демократических партий, религиозных объединений. ОЕФ также неофициально исполняет руководящую роль для НПКСК, ГУДР, Госкомитета по делам национальностей, Комитета по делам мигрантов, Канцелярии по делам Гонконга и Макао, Канцелярии по делам Тайваня. Эксперты относят также ОЕФ ЦК КПК к китайскому разведсообществу[15].

В современном функциональном значении ОЕФ ЦК КПК был образован в сентябре 1938 года[16]. Он призван координировать различные категории населения, некоммунистические группы людей – китайских эмигрантов, представителей национальных меньшинств, интеллигенцию, общественные и религиозные организации, в целях поддержки правящей власти и сохранения целостности страны[17].

В мае 1961 г. в рамках ОЕФ ЦК КПК был основан Отдел религий (в настоящее время - Департамент по национальной и религиозной работе (второй департамент)). Управление по делам религий при Госсовете и Отдел религий ОЕФ ЦК КПК стали совместно управлять религиозной сферой в условиях, где Управление - правительственный орган, а Отдел религий ОЕФ - часть партийной структуры[18].

Отвечая традиционной практике совмещения государственных и партийных должностей, Сяо Сяньфа, возглавлявший тогда Управление по делам религий при Госсовете, стал одновременно и руководителем Отдела религий ОЕФ ЦК КПК[19]. В настоящее время практика совмещения двух должностей не имеет своего продолжения. В настоящее время ГУДР возглавляет Ван Цзоань, а Отдел религий ОЕФ ЦК КПК - Чжан Сюэи. Однако между ведомствами сохраняется тесная взаимосвязь, и зачастую руководители ГУДР ранее имели опыт руководства или работы в Отделе религий ОЕФ ЦК КПК. Так, возглавивший в 2009 г. ГУДР Ван Цзоань после окончания университета и до поступления в 1987 г. на работу в Управление КНР по делам религий четыре года занимался вопросами религиозной и национальной политики в ОЕФ ЦК КПК. Его предшественник Е Сяовэнь, руководивший ГУДР с 1995 по 2009 г., возглавлял департамент по национальной и религиозной работе ОЕФ ЦК КПК с 1991 по 1995 г.

С началом волны «культурной революции» правительство объявило о роспуске ОЕФ ЦК КПК, который смог восстановить свою работу лишь к 1975 году.

Итак, существование двух органов, ответственных за проведение религиозной политики, - ОЕФ и ГУДР - является отражением принятой в Китае системы власти, когда тесно переплетаются функции партийной и государственной власти.

Что касается разграничения их функций, то департамент по национальной и религиозной работе ОЕФ ЦК КПК отвечает за формирование направления религиозной политики, толкование принимаемых норм, контроль исполнения политики в сфере религий со стороны правительственных отделов на местном уровне через партийные органы и правительственный административный аппарат[20]. А ГУДР отвечает за практическое регулирование религиозной деятельности в рамках принятой религиозной политики.

Степень вовлеченности ОЕФ в религиозные дела может быть оценена исходя из факта обязательного присутствия на всех собраниях религиозных объединений не только главы местного управления по делам религий, но и главы местного ОЕФ. На каких-то собраниях представители управления могут отсутствовать, но присутствие представителя ОЕФ обязательно[21]. Этот феномен свидетельствует о практическом превосходстве ОЕФ ЦК КПК в решении религиозных вопросов над ГУДР.

 

Патриотические религиозные объединения

Существенным отличием китайской системы управления религиозной сферой является использование КПК и государством патриотических религиозных объединений для контроля религиозной сферы.

Пять официально представленных в Китае религий имеют свои структурные патриотические религиозные объединения на всех административных уровнях, начиная от уездного и выше. Эти объединения зарегистрированы в качестве общественных организаций.

Патриотические религиозные объединения исполняют роль помощников правительства в деле управления китайскими общинами. Их задача состоит в объединении, управлении, обеспечении политической и финансовой независимости всех религиозных общин Китая. Патриотические религиозные объединения осуществляют работу в тесном взаимодействии с правительственными органами, а руководители этих объединения во всех вопросах вторят линии партии. Целью правительства в создании и поддержании деятельности патриотических религиозных объединений является желание сохранять религиозную активность в заданных государством параметрах.

Членство для общин верующих в патриотических религиозных объединениях при их образовании было обязательно, сопротивление этому участию жестоко подавлялось. В настоящее время это требование не акцентируется, однако не принадлежащие к патриотическим религиозным объединениям верующие испытывают определенные сложности. Малые религиозные группы, не имеющие всекитайского представительства, также во многом ограничены.

 После образования КНР было создано пять религиозных патриотических ассоциаций национального уровня - Китайская буддийская ассоциация (1953 г.), Китайская исламская ассоциация (1953 г.), Комитет китайского протестантского движения за три самостоятельности (1954 г.), Китайская даосская ассоциация (1957 г.) и Китайская католическая патриотическая ассоциация (1957 г.)[22] Под влиянием призывов к созданию Единого фронта в 1950 году в протестантской среде Китая были сформулированы принципы трех самостоятельностей – самоуправление, самообеспечение, самостоятельная проповедь, направленные на самостоятельность китайской церкви и независимость во всех областях от иностранных миссий и общин[23]. Принцип трех самостоятельностей стал общим основанием построения указанных патриотических ассоциаций.

После «культурной революции» были сформированы Епископская конференция католической церкви Китая (1980 г.) и Китайский христианский совет (1980 г.), как структуры более соответствующие каноническому устройству христианских Церквей и в значительной степени направленные на представление католиков и протестантов Китая в международном сообществе.

В теории национальное религиозное объединение может осуществлять руководящую и направляющую деятельность в отношении объединений уровнями ниже. На практике религиозные объединения провинциального, городского и уездного уровня в своей деятельности подотчетны управлению по делам религий и ОЕФ на своем уровне.

Руководящий слой религиозных объединений формируется, с одной стороны, посредством определенных выборных процедур внутри объединения, а с другой стороны, посредством признания и одобрения со стороны соответствующего государственного органа. Религиозные объединения всей своей структурой и штатом сотрудников являются учреждениями бюджетного финансирования[24].

 

Прочие партийно-государственные органы, вовлеченные в реализацию религиозной политики в Китае

Контроль религиозной сферы в Китае тесно связывается руководством страны с обеспечением мира и общественной стабильности. В разрешение вопросов религиозной сферы тесно вовлечены государственные органы, призванные отвечать за порядок и безопасность.

В силу того, что некоторые виды религиозной и псевдорелигиозной активности напрямую или косвенно могут быть связаны с террористической или сепаратистской деятельностью, гражданские органы безопасности играют немаловажную роль в регулировании религиозной сферы. Работой гражданских органов безопасности руководит Политико-юридическая комиссия ЦК КПК[25].

Министерство общественной безопасности (МОБ) КНР было сформировано в 1949 году на базе Особого комитета ЦК КПК – органа партийной разведки, функционирующего с 1928 года[26]. В функции МОБ входят внутренняя разведывательная деятельность, контрразведка, защита политического и государственного строя, общественного порядка, высшего руководства государства и важных государственных объектов, полицейские функции, антитеррористическая борьба, борьба против экстремизма и сепаратизма, мониторинг деятельности иностранцев на территории Китая.

Несмотря на то, что не существует прямого прописанного запрета верующим людям работать в МОБ, тем не менее, потенциальные кандидаты в работники министерства проходят обязательную проверку политического бэкграунда. Религиозные верующие чаще всего оцениваются как политически ненадежные[27]. То есть, офицеры МОБ большей частью открыто признают себя приверженцами атеистических взглядов.

Министерством общественной безопасности сформированы бюро и отделы практически во всех населенных пунктах КНР. Бюро общественного порядка являются системой участков полицейского контроля, следящих за исполнением законов, соблюдением порядка и общественной безопасностью, а также ответственных за внутреннюю и внешнюю миграцию.

Бюро общественного, как правило, имеют специальные подразделения для мониторинга подозрительной религиозной деятельности и могут применять меры относительно нарушающих закон и подозрительных религиозных групп, деятелей и общин[28].

МОБ в структуре государственной власти находится иерархически выше, чем ГУДР, являясь министерством Госсовета, в то время как ГУДР – органом прямого подчинения Госсовету. Чаще всего МОБ и бюро общественной безопасности не консультируются со специалистами ГУДР или отделами по делам религий, когда производят операции в отношении религиозных последователей или незарегистрированных религиозных групп[29].

Китайские власти пристально следят за иностранным влиянием в религиозной сфере, опасаясь проникновения вредоносного политического влияния под прикрытием религиозных учений. Ключевым в контроле над влиянием, оказываемым иностранными религиозными группами, является Отдел пропаганды ЦК КПК. До выделения религиозных вопросов в компетенцию ОЕФ ЦК КПК к ведению Отдела пропаганды относилась и религиозная тематика, которой он не чужд и поныне. Отдел пропаганды ЦК КПК осуществляет контроль над идеологическими аспектами, прессой и телевидением, политикой в сфере образования и культуры, следит за предотвращением попадания в масс-медиа информации, разнящейся с позицией и политикой партии.

 

В китайском государстве провозглашен принцип разделения государства и религии, религиозная принадлежность и религиозная практика объявляются частным делом граждан. Если мы посмотрим на существующую форму взаимоотношений государства и религии, мы увидим, что в соответствии с западными стандартами религия в Китае не является частным делом, и положение официально признанных религий очень похоже на положение государственной религии.

Глава Института мировых религий Академии общественных наук КНР Чжо Синьпин оспаривает это предположение, утверждая, что нельзя до конца понять настоящие отношения между религией и государством в Китае средствами западной теории. Государственное единство сильно связано с единством идеологическим, а общественная стабильность является предварительным условием социального развития. По его мнению, единственный вид отношений между государством и религиями, который возможен в этой связи – подчинение религиозных структур государственным структурам. Религиозные объединения, по мнению китайских теоретиков религиозной политики, выполняют функцию помощников государства[30].

В действительности же существуют не две структуры, а одна. Религиозные объединения в КНР – часть государственной структуры. Религиозная свобода в Китае понимаема властями только внутри этой структуры. Лояльность государству в рамках этой свободы должна стоять на первом месте, и только после этого возможна верность какой-либо религии[31].

Мы видим, что разделяется понятие религии и религиозных структур, организаций. Религия как вера и религиозная практика определяется как частное дело граждан, а религиозные структуры являются частью государственной структуры управления обществом, подчиняющиеся государственных законам и партийным предписаниям.

За некоторым исключением все руководящие и чиновничьи посты в стране занимают члены КПК, которые официально не исповедуют никакой религии. Все они официально признают себя атеистами в соответствии с установками партии на этот счет. Среди членов КПК, безусловно, присутствуют последователи различных религий, но в силу специфики работы свои религиозные чувства они никак не выражают на публике и свою трудовую деятельность должны строить абстрагировано от религиозных убеждений.

Таким образом, можно сделать вывод, что религиозная сфера в КНР управляется практически полностью атеистическим правительством, включая как партийные, так и правительственные органы, отвечающие за ее регулирование. Отсюда следует слабое понимание со стороны властей нужд верующих и потребностей религиозных общин, тем более понимание их религиозных идеологических воззрений.

Атеистическое китайское правительство при необходимости регулирования религиозной сферы как неизбежного социального явления, сталкивается с рядом сложных проблем. Китайские чиновники оказываются в ситуации, когда они, из-за отсутствия собственного практического опыта глубокого соприкосновения с религией, не в состоянии понять и прочувствовать, что есть религиозное чувство. Недостаток этого практического понимания приводит к восприятию религиозного чувства как атавизма, чего-то чужеродного. А малопонятные явления, в данном случае религии, обычно вызывают естественный страх и озабоченность.

Можно утверждать, что религиозная политика КНР на протяжении эпохи реформ являлась политикой поиска путей регулирования в условиях недостаточной информации и понимания сути регулируемого явления. Политические решения обуславливаются и предопределяются внешнеполитическими и внутриполитическими факторами более, нежели единой плановой системой проводимой политики в религиозной сфере. Усиление и ослабление контроля над религиозными группами на определенных исторических этапах было связано с повышением или ослаблением чувства опасности в сознании высших государственных чиновников в восприятии религиозного вопроса.

Сложность решения многих задач религиозной сферы, а также отсутствие практики единообразного применения государственной религиозной политики по всей стране усугубляется разветвленной и запутанной системой государственных и партийных органов, задействованных в деле регулирования религиозной сферы. Недостаток координации их действий и подотчетность разным ведомствам не позволяют урегулировать множество проблем, установки на решение которых уже заданы на общегосударственном уровне.

Коммунистическая идеология современного Китая в вопросах веры неизменно стоит на позициях атеизма. Все теории религиозного присутствия, равно как и различные модели управления религиозной сферой направлены на создание видимости полноценной реализации прав китайских граждан на свободное вероисповедание. Партия и правительство налаживают и поддерживают дружественные связи с представителями религиозной сферы, но при этом не проявляют должного внимания к потребностям религиозного характера. В религии китайское государство видит источник поддержания мира, спокойствия или, обращаясь к партийной риторике, гармонии. Однако в регулировании религиозных взаимоотношений государство в наименьшей степени уделяет внимание духовной составляющей вопроса, которая является главенствующей в любом религиозном течении. По нашему мнению, игнорирование духовных потребностей верующих является одной из существенных ошибок, ставшей источником многих проблем китайского руководства в регулировании религиозного сообщества в КНР.



[1] Емельянов В.М. Человек отменивший религию // Независимая газета. Москва, 19.11.2008. - http://www.ng.ru/ng_religii/2008-11-19/6_albania.html

[2] Leung B. China’s Religious Freedom Policy: The Art of Managing Religious Activity // The China Quarterly. Cambridge, 2005. №184, pp. 894-913.

[3] Ло Синьюй. Шилунь Мао Цзэдун тунчжан сысян дэ чжэсюэ нэйхань [Попытки рассмотрения философского содержания идей единого фронта у Мао Цзэдуна] // Чжунгун Нанчанши Вэйдансяо сюэбао. Нанчан, 2008. Том 6, №2. с. 18-21.

[4] Чжан Чжии. Чжэнцюэ жэньши хэ гуаньчэ дан дэ цзунцзяо синьян цзыю чжэнцэ [Правильное понимание и применение политики партии о свободе вероисповедания] // Чжунго Минцзу. Пекин, 1962. №4.

[5] Сун Минь. Цютун цуньи – Дэн Сяопин данцзи чжэнчжи лилунь сысян лунси [Поиск единства при сохранении различий – Анализ политической многопартийной системы идей Дэн Сяопина] // Сюэшу Лунтань. Пекин, 2006. №1.

[6]    Li Weihan. Questions on United Front Policy and Nationality Policy // Beijing People's Press. Beijing, 1981. pp. 565-572.

[7] Чумаченко Т.А. Совет по делам РПЦ при СМ СССР и его уполномоченные в первой половине 1960-х гг. структура, формы и методы работы. // Вестник Челябинского государственного университета. История. Челябинск. Выпуск 42. 2010. № 30. С. 74-85.

[8] Циркуляр Госсовета об утверждении структуры №11 от 21.03.2008 г. URL: http://www.gov.cn/zwgk/2008-04/24/content_953471.htm

[9] Историческое развитие ГУДР. Официальный сайт ГУДР - URL: http://www.sara.gov.cn/jqgk/lsyg/index.htm

[10] Структура ГУДР. Официальный сайт ГУДР - URL: http://www.sara.gov.cn/jqgk/jgsz/index.htm

[11] «Положением об основных обязанностях, внутреннем устройстве и штатном расписании Государственного управления по делам религий» 2008 г . URL: http://www.sara.gov.cn//xwzx/xwjj/2450.htm

[12] Chan Kim-Kwong, Eric R. Carlson. Religious freedom in China: Policy, Administration and Regulation. Institute for the Study of American Religion, Santa Barbara, 2005. P. 7

[13] Philip L. Wickeri. Seeking the common Ground: Protestant Christianity, the Three-Self Movement, and China’s United Front. Wipf and Stock. USA, 1988.

[14] Luo Shuze. Some Hot Issues in Our Work on Religion // Chinese Law and Government, Beijing, 2000. No2.

[15] Румянцев Е. Китайский спрут // Московские новости, №37, 2007. URL: http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1190406360

[16] Ван Чжаого. Фаян юлян чуаньтун, цзохао тунчжан гунцзо [Развивать хорошие традиции, делать хорошо работу по единому фронту] // Чжунго туни чжансянь, №3, 1999.

[17] Lyman P. Van Slyke. Enemies and Friends: The United Front in Chinese Communist History. Stanford University Press, 1967. C. 267.

[18] Дуань Дэчжи. Синь Чжунго цзунцзяо гунцзо ши. Пекин, 2013, с. 99-124.

[19] Chan Kim-Kwong, Eric R. Carlson. Religious freedom in China: Policy, Administration and Regulation. Institute for the Study of American Religion. Santa Barbara, 2005.

[20] Chan Kim-Kwong, Alan Hunter. New Light on Religious Policy in the PRC // Issues and Studies. Taipei, 1995. №31, p. 23.

[21] Guo Ju. Fully Implement the Policy of Freedom of Religious Belief // Renmin Ribao. Beijng, 1980. №2. pp. 1-6.

[22] Leung B. China’s Religious Freedom Policy: The Art of Managing Religious Activity // The China Quarterly. Cambridge, 2005. №184, pp. 894-913.

[23] Ло Вэйхун. Чжунго цзидуцзяо [Протестантизм в Китае]. Пекин, 2004. c. 65-69.

[24] Хэ Гуанлу. Цзунцзяо юй дандай чжунго шэхуэй [Религии и современное китайское общество]. Чжунго жэньминь дасюэ чубаньшэ. Пекин, 2006. С. 265.

[25] Румянцев Е. Китайский спрут // Московские новости. №37, 2007. URL: http://www.centrasia.ru/newsA.php?st=1190406360

[26] Ван Чжунфан. Гунаньбу ши цзэнмэ чэнли дэ [Как формировалось Министерство общественной безопасности] // Жэньминь гунань. Пекин, 1999. №1.

[27] Chan Kim-Kwong, Eric R. Carlson. Religious freedom in China: Policy, Administration and Regulation // Institute for the Study of American Religion, Santa Barbara, 2005. P. 8

[28] Там же.

[29] Там же.

[30] Zhuo Xinping. Relationship between Religion and State in the People’s Republic of China // Religions & Christianity in Today's China. Zentrum, 2014. Vol. IV, No.1.

[31] Там же.

Скачать статью в формате PDF