ChinaReligion

ChinaReligion

Статьи

Трансформация взглядов политического руководства КНР в отношении религий в период реформ

Источник: «Трансформация взглядов политического руководства КНР в отношении религий в период реформ» «Китай в эпицентре глобальных проблем АТР» // Тезисы докладов ХХ Международной научной конференции «Китай, китайская цивилизация и мир. История, современность, перспективы». Москва, 16-18 октября 2013. – М.: ИДВ РАН, 2013, с. 233-235.

 

После окончания периода «культурной революции» постепенно стало меняться отношение властей к установке на быстрое искоренение религии как явления, наступил период реформ, когда руководители КНР начали переосмысливать место религии в общественной жизни, намечалась тенденция к политико-правовому регулированию религиозной сферы.

Регулирование религиозной сферы в начальный период реформ продолжало исходить из представлений секуляризационной концепции, подразумевающей необратимое  сокращение влияния религии, прогрессирующий упадок или исчезновение институционализированной религии. Марксистская теория отмирания религии остается в идеологии китайских властей, однако по сравнению с периодом «культурной революции» изменился временной интервал достижения этой цели.

В Документе 19 под названием с названием «Основные взгляды и основная политика по религиозным вопросам в период социализма в Китае» - главной директиве партии по религиозному вопросу с 1982 года, содержащему как идеологическую основу политики в сфере религий, так и инструкции по ее реализации, имеются разъяснения относительно источников причин длительного существования религии на этапе социализма. Среди них относительная обособленность религиозной идеологии, несовершенство производственных сил общества и экономических базиса и надстройки, природные бедствия и продолжающаяся в определенной мере классовая борьба и т.д. Документ разъясняет, что мнения о том, что религии являются сохранением пережитков старого мышления и об исчезновении корней религии после установления социалистического строя, а также о возможности скорейшего избавления от закостенелого религиозного мышления при помощи пропаганды атеизма и административных методов, нарушили законы развития религии, в разрешении религиозного вопроса в период социализма была проявлена поспешность, что повлекло грубейшие ошибки в политической работе в отношении религии. Документ 19 особенно подчеркивает, что в человеческой истории религия лишь пройдя через долгое развитие в периоды социализма и коммунизма в конечном итоге придет к своему неминуемому закату при сложившихся определенных объективных условиях. Религии, по мнению партийного руководства, не останется места в социалистическом обществе, но до времени ее неминуемого исчезновения религия должна быть управляема в соответствии с установками государства и Партии. Для достижения этой цели на протяжении более тридцати лет китайские руководители формулировали модели существования религии в китайском социалистическом обществе.

Большой теоретический вклад в религиозную политику внес Цзян Цзэминь, объявив на Всекитайском совещании по религиозной работе в 1993 году, что главной целью реализации политики свободы вероисповедания является взаимная адаптация религии и социалистического общества (принцип взаимосоответствия – «сяншиин»). По словам Цзян Цзэминя религия может быть адаптирована в социалистическом обществе, только когда она регулируется законами. Для регулирования религиозной сферы в КНР существует большой пласт нормативных правовых актов общегосударственного и местного уровней, а также подзаконных правил и директив, носящих ведомственный и/или закрытый характер. Правительство старается законодательно затронуть все аспекты религиозной деятельности для четкого и единообразного управления.

Ху Цзиньтао представляет принцип конфуцианства, где интересы всех слоев и сфер тесно связаны и взаимно дополняются. Теория гармонии с религией – теория религиозного присутствия в социалистическом обществе с китайской спецификой, возникшая на базе теории взаимосоответствия, как ответ на провозглашение концепции построения социалистического гармоничного общества, выдвинутой Ху Цзиньтао и утвержденной на 6-м пленуме ЦК КПК в октябре 2006 г. 

На современном этапе китайские руководители были вынуждены признать, что религиозный вопрос не так прост, как изначально предполагалось. Большое внимание общественности как в Китае, так и за его пределами, привлекла статья, опубликованная 22 апреля 2013 года в «Сюэси Шибао» «Как быть с религиозными вопросами – глава управления по делам религий Ван Цзоань отвечает на вопросы журналистов». Возглавляющий Государственное управление по делам религий КНР Ван Цзоань признается: «Мы ранее думали, что после вступления в социалистическое общество с повышением уровня жизни и материальной культуры людей религиозное сознание очень быстро ослабнет. А что сейчас? Через 60 лет после основания нового Китая и 30 лет реформ и открытости, материальная жизнь народа обогатилась, повысился уровень образования, а религиозное сознание совсем не ослабло, наоборот проявилось его возрождение». «Количество верующих людей разных религий непрерывно растет, в религиозной области образовалась сложная ситуация – расширяется влияние религии в жизни общества».

Причины роста религиозности в китайском обществе вряд ли стоит искать среди факторов, описанных в Документе 19. Многие проблемы, с которыми сталкивается современные китайские граждане, связаны с неослабной погоней за эффективностью и пренебрежением человеческими проблемами со стороны государственных лидеров, чья подготовка ограничена лишь научными и инженерными знаниями. Современные граждане индифферентны к политической борьбе, идеологии и политическим движениям.  Коррупция, преступность, растущее население, безработица, неравенство доходов, падение морали, отсутствие чувства безопасности стали дестабилизирующими факторами для общества. Сегодня большая доля среди верующих в китайском обществе приходится на молодое население, прослойку интеллигенции. Ван  Цзоань переосмысливает причины зарождения потребности в религиозных чувствах у китайского населения следующим образом: «Главная причина кроется в произошедшем глубоком изменении общества, в расслоении общества,  поляризации интересов, плюрализма ценностных ориентиров, благодаря чему религия получила новое пространство для развития. Несмотря на то, что общий уровень материальной культуры народа повышается, в практической жизни конкуренция все более усиливается, неопределенность возрастает, бедные и богатые одинаково испытывают отсутствие чувства безопасности и могут становиться религиозными верующими».

Ван Цзоань осознает заниженность официальных статистических оценок количества религиозных верующих в Китае: «Мы постоянно говорим, что в нашей стране более ста миллионов верующих людей, откуда взята эта цифра? Можно сказать, что это результат соединения статистики и предположений. Потому что какие-то религии хорошо поддаются статистическим подсчетам, а какие-то не очень. В католицизме, протестантизме и исламе есть строгий обряд вхождения в религию, поэтому подсчитывать несколько легче. Сейчас в стране 5,5 млн. католиков, 23 млн. протестантов, 21 млн. мусульман, что все вместе около 50 млн. человек. Буддизм и даосизм являются традиционными религиями Китая, официально обращенные могут быт учтены, но исповедующие по домам, из-за отсутствия единого критерия не поддаются подсчетам, можно только строить предположения. Так получается вывод о более ста миллионах верующих. Я считаю, что фактическое число верующих людей в Китае больше этой цифры». Безусловно, официальные статистические данные не включают верующих, не относящихся к пяти институционально и законодательно оформленным религиям, а также верующих, не признающих государственные религиозные структуры.

Реалии современного китайского общества рождают новые подходы китайского руководства в их отношении. Ван Цзоань призывает рассматривать религию с точки зрения научного подхода, разрабатывать правильную политику для разрешения религиозных вопросов, посредством эффективного управления и руководства стимулировать нормальную религиозную деятельность, приводить религию и социалистическое общество к взаимному соответствию. «Мы осуществляем дело революции, строительства и реформ, необходимо объединять массы и опираться на массы, без поддержки масс не добиться никакого результата. В разговорах о массах мы включаем как массы религиозных верующих, так и массы нерелигиозных граждан».

Тем не менее, идея «освобождения верующих» не ушла из риторики политического руководства. Ван Цзоань анализируя ошибочные суждения теоретиков религиозной политики  прошлых лет делает вывод: «Религия – длительное явление, если мы будем излишне торопиться, захотим моментально «освободить» верующие массы от влияния религии, результат может быть обратный ожидаемому, оттолкнет религиозные массы на позиции противостояния».

Постепенно происходит отход от восприятия религии как политического противника режиму: «Фактически вера индивида не определяет его политического подхода и общественных позиций. Несмотря на наличие различий между верующими и неверующими в их религиозных взглядах, но базовые их политические и экономические интересы совпадают, они одинаково поддерживают руководство партии и социалистический строй, являются положительной силой строительства социализма с китайской спецификой». Это конечно касается структурно подчиняющихся партии религий.

В начале 2013 года в Китае издательство при Китайском народном университете был опубликован четырехтомник известного китайского политического деятеля Ли Жуйхуаня «Взгляды и суждения». Книга вобрала в себя взгляды и точки зрения автора на разные проблемы, связанные с экономикой, культурой, обществом и жизнью. В числе прочего в книге собраны высказывания Ли Жуйхуаня по религиозным и национальным вопросам. 

Ли Жуйхуань также обратил внимание на стремительное возрастания роли религии и количества религиозных последователей в стране: «Сравнительно сильно увеличивается число людей, исповедующих религии. В прошлом году я посетил одно место на юге страны и обнаружил там, что на религии имеется неплохой спрос, не только народ верит в религии, но и члены партии становятся членами религиозных общин».

Увеличение последователей религий среди членов коммунистической партии и даже представителей аппарата чиновников подтверждается также заявлением заместителя заведующего Отделом единого фронта ЦК КПК Чжу Вэйцюня а то, что необходимо исключать из партии коммунистов, имеющих религиозные убеждения. По его словам, если позволить коммунистам исповедовать религию, идеологическое единение 80-миллионной политической организации будет нарушено. Заявление Чжу Вэйцюня стало ответом на требования определенного числа членов КПК снять запрет на исповедование религии для членов партии, который по их мнению противоречит Конституции КНР.

Атеизм по-прежнему продолжает иметь привилегированное положение по сравнению со всеми религиями. По правилам, если выявляется, что член партии имеет какую-либо религиозную принадлежность, то он исключается из партии. Несмотря на то, что Конституция страны гарантирует гражданам право вероисповедания, это право не распространяется на внутренние партийные порядки. Устав партии в религиозных вопросах стоит выше государственной Конституции. При этом зачастую на религиозную веру членов партии и даже чиновников в современном Китае закрывают глаза до момента возникновения конфликтных ситуаций. Известно, что некоторые представители партийной элиты национальности хань имеют определенную религиозную принадлежность. До того момента, пока они не демонстрируют публично своих религиозных убеждений, как например публичное отречение от атеистических взглядов, или же публичное прохождение обряда посвящения в ту или иную религию, в этой ситуации не будет привлекаться внимания.  

Существуют также сообщения об отказе в удовлетворении прошения о выходе из партии ее членов в связи с религиозными убеждениями, поскольку это может серьезно повлиять на престиж и численность членов партии. Вследствие этого, члены партии могут продолжать оставаться в списках, выполнять партийные задания, при этом полупублично участвовать в религиозной жизни. Таких случаев в современном Китае изрядное множество, когда старейшина местного протестантского сообщества одновременно является секретарем партийного отделения. Что касается буддистских или даосских групп, то в них не предполагается требования строгой принадлежности к религиозной группе, поэтому такая двойная ситуация возникает еще чаще. Мусульмане же в Китае ассоциируются с конкретными национальными меньшинствами, где нет строгого запрета со стороны партии относительно участия  в религиозных мероприятиях членов партии, принадлежащих к этим национальностям.  

Например, Цзян Цзэминь еще во время пребывания на должностях генерального секретаря ЦК КПК и Председателя КНР много раз посещал святые места буддизма. 4 февраля 1991 года Цзян посещал буддистский храм Баймасы в провинции Хэнань. В 1993 году он посетил храм Фамэньсы в провинции Шэньси и монастырь Та’арсы в провинции Цинхай (Kumbum Monastery). 5 ноября 2001 года Цзян направился в храм Байлинь провинции Хэбэй, во время этого посещения Цзян произнес: «Будучи атеистом нужно иметь определенное представление о религии. Я раз в год посещаю одно религиозное место». Самое примечательное, что 5 июня 2004 года, после годовщины событий на Тяньаньмэнь  будучи председателем центрального военного совета Цзян внезапно покидает Пекин и едет в Цзюхуашань - одну из четырёх священных гор китайского буддизма, расположенную в провинции Аньхуэй поклониться Будде Дицзанван. Там для него зажгли три благовонных свечи, Цзян самостоятельно  поместил их в курильницу и молча молился перед курильницей. По свидетельству одного буддистского наставника Цзян Цзэминь при входе в монастырь кланялся со сложением ладоней, произносил одно из употребительных буддистских молитвенных причитаний «Амитофо». В беседах с монахами он проявлял большой интерес к религии. Рассказывал, что в детстве у него случилось желудочное кровотечение, он стал практиковать отрешенное сидение, через три месяца после чего выздоровел. Он также рассказывал, что часто читает Алмазную сутру.

У Банго – некогда вторая фигура в КПК -  после выхода в отставку в 2013 году через месяц с членами семьи отправился по даосским святыням. По свидетельствам «Голос даосизма»  У Банго с членами семьи в сопровождении председателя ПК СНП Пекина Ду Дэиня, заместителей председателя Всекитайской даосской ассоциации Чжан Цзиюй и Хуан Синьян посетил крупнейшее даосское святилище Пекина Байюньгуань (Храм Белых Облаков) - один из немногих храмов Пекина, не разрушенных во время так называемой культурной революции. Во время своего пребывания в храме У Банго интересовался основами ритуала. С У Банго было около десяти человек, среди которых была его внучка. В храме  У Банго по традиции кидал монеты в специальный колокол, молясь об умножении богатства. Посещение У Банго даосской святыни вызвало бурные обсуждения в сети Интернет.

По сообщению официального сайта монастыря Шаолиньсы 11 апреля 2013 года член Политбюро ЦК КПК, заместитель председателя Центрального военного совета КНР Го Босюн посетил монастырь Шаолинь на гору Суншань  в провинции Хэнань. И подобных сообщений в китайском интернете в последнее время становится все больше и больше.

8 августа 2008 года в день церемонии открытия Олимпиады в Пекине Ли Жуйхуань встречался с Ши Синюнь - одним из известнейших современных наставников чань-буддизма. Они обсуждали вопросы религиозной свободы в Китае. В вышеупомянутой книге Ли Жуйхуаня приведена часть их диалога, где открыто сказано об исповедании веры членами его семьи: «Я сам не верю ни в какие религиозные учения, но некоторые члены моей семьи верят, например, моя мама и невестка верят в Будду. … но мы мирно сосуществуем вместе. Вера есть свобода человека, основывающаяся на удобстве каждого и взаимном уважении».

Ли Жуйхуань еще в середине 90-х пришел к выводу о несостоятельности теории обоснования религиозной потребности человека, взятой за основу религиозной политики китайского государства: «Ранее религиозную веру мы сводили к экономической отсталости, неразвитости науки и культуры, но фактически сегодня во многих развитых странах религиозная вера является распространенным социальным явлением».

В настоящий момент в религиозной сфере наблюдается акцент на расширение международных контактов. В условиях сложной международной обстановки новое руководство КНР во главе с Си Цзиньпином старается использовать религиозный фактор как средство построение благоприятных отношений с зарубежными странами.

В мае 2013 года состоялся беспрецедентный  визит в КНР  Предстоятеля РПЦ Патриарха Московской и всея Руси Кирилла. Сообщения о его встрече с главой китайского государства и другими представителями власти передавались по центральным каналам телевидения в новостных выпусках. Еще несколькими годами ранее китайские новостные программы не передавили событий религиозной жизни, а визит главы церкви зарубежного государства институционально не оформленной в Китае религии сложно было представить. Си Цзиньпин после своего прихода к власти провел целый ряд встреч с религиозными деятелями разных стран. Новый партийный лидер начинает свою карьеру в том числе и со встречи с  религиозными лидерами, что было бы невозможно в прежние времена.  И это новое слово в истории КНР. Есть надежда, что подобные встречи перерастут в традицию.

На современном этапе концепция ведения работы в религиозной сфере корректируется исходя из реальной ситуации. Одной из первостепенных задач, стоящих перед китайским руководством, является сплочение народа и объединение страны. Для этих целей учитывается также и религиозный фактор. Правительство осознает важность недопущения разделения общества по религиозному признаку, призывает не подчеркивать религиозных различий между гражданами страны, но напротив направлять массы как верующих, так и не верующих граждан по пути совместного построения «китайской мечты».

 

После окончания периода «культурной революции» постепенно стало меняться отношение властей к установке на быстрое искоренение религии как явления, наступил период реформ, когда руководители КНР начали переосмысливать место религии в общественной жизни, намечалась тенденция к политико-правовому регулированию религиозной сферы.

Регулирование религиозной сферы в начальный период реформ продолжало исходить из представлений секуляризационной концепции, подразумевающей необратимое  сокращение влияния религии, прогрессирующий упадок или исчезновение институционализированной религии. Марксистская теория отмирания религии остается в идеологии китайских властей, однако по сравнению с периодом «культурной революции» изменился временной интервал достижения этой цели.

В Документе 19 под названием с названием «Основные взгляды и основная политика по религиозным вопросам в период социализма в Китае» - главной директиве партии по религиозному вопросу с 1982 года, содержащему как идеологическую основу политики в сфере религий, так и инструкции по ее реализации, имеются разъяснения относительно источников причин длительного существования религии на этапе социализма. Среди них относительная обособленность религиозной идеологии, несовершенство производственных сил общества и экономических базиса и надстройки, природные бедствия и продолжающаяся в определенной мере классовая борьба и т.д. Документ разъясняет, что мнения о том, что религии являются сохранением пережитков старого мышления и об исчезновении корней религии после установления социалистического строя, а также о возможности скорейшего избавления от закостенелого религиозного мышления при помощи пропаганды атеизма и административных методов, нарушили законы развития религии, в разрешении религиозного вопроса в период социализма была проявлена поспешность, что повлекло грубейшие ошибки в политической работе в отношении религии. Документ 19 особенно подчеркивает, что в человеческой истории религия лишь пройдя через долгое развитие в периоды социализма и коммунизма в конечном итоге придет к своему неминуемому закату при сложившихся определенных объективных условиях. Религии, по мнению партийного руководства, не останется места в социалистическом обществе, но до времени ее неминуемого исчезновения религия должна быть управляема в соответствии с установками государства и Партии. Для достижения этой цели на протяжении более тридцати лет китайские руководители формулировали модели существования религии в китайском социалистическом обществе.

Большой теоретический вклад в религиозную политику внес Цзян Цзэминь, объявив на Всекитайском совещании по религиозной работе в 1993 году, что главной целью реализации политики свободы вероисповедания является взаимная адаптация религии и социалистического общества (принцип взаимосоответствия – «сяншиин»). По словам Цзян Цзэминя религия может быть адаптирована в социалистическом обществе, только когда она регулируется законами. Для регулирования религиозной сферы в КНР существует большой пласт нормативных правовых актов общегосударственного и местного уровней, а также подзаконных правил и директив, носящих ведомственный и/или закрытый характер. Правительство старается законодательно затронуть все аспекты религиозной деятельности для четкого и единообразного управления.

Ху Цзиньтао представляет принцип конфуцианства, где интересы всех слоев и сфер тесно связаны и взаимно дополняются. Теория гармонии с религией – теория религиозного присутствия в социалистическом обществе с китайской спецификой, возникшая на базе теории взаимосоответствия, как ответ на провозглашение концепции построения социалистического гармоничного общества, выдвинутой Ху Цзиньтао и утвержденной на 6-м пленуме ЦК КПК в октябре 2006 г. 

На современном этапе китайские руководители были вынуждены признать, что религиозный вопрос не так прост, как изначально предполагалось. Большое внимание общественности как в Китае, так и за его пределами, привлекла статья, опубликованная 22 апреля 2013 года в «Сюэси Шибао» «Как быть с религиозными вопросами – глава управления по делам религий Ван Цзоань отвечает на вопросы журналистов». Возглавляющий Государственное управление по делам религий КНР Ван Цзоань признается: «Мы ранее думали, что после вступления в социалистическое общество с повышением уровня жизни и материальной культуры людей религиозное сознание очень быстро ослабнет. А что сейчас? Через 60 лет после основания нового Китая и 30 лет реформ и открытости, материальная жизнь народа обогатилась, повысился уровень образования, а религиозное сознание совсем не ослабло, наоборот проявилось его возрождение». «Количество верующих людей разных религий непрерывно растет, в религиозной области образовалась сложная ситуация – расширяется влияние религии в жизни общества».

Причины роста религиозности в китайском обществе вряд ли стоит искать среди факторов, описанных в Документе 19. Многие проблемы, с которыми сталкивается современные китайские граждане, связаны с неослабной погоней за эффективностью и пренебрежением человеческими проблемами со стороны государственных лидеров, чья подготовка ограничена лишь научными и инженерными знаниями. Современные граждане индифферентны к политической борьбе, идеологии и политическим движениям.  Коррупция, преступность, растущее население, безработица, неравенство доходов, падение морали, отсутствие чувства безопасности стали дестабилизирующими факторами для общества. Сегодня большая доля среди верующих в китайском обществе приходится на молодое население, прослойку интеллигенции. Ван  Цзоань переосмысливает причины зарождения потребности в религиозных чувствах у китайского населения следующим образом: «Главная причина кроется в произошедшем глубоком изменении общества, в расслоении общества,  поляризации интересов, плюрализма ценностных ориентиров, благодаря чему религия получила новое пространство для развития. Несмотря на то, что общий уровень материальной культуры народа повышается, в практической жизни конкуренция все более усиливается, неопределенность возрастает, бедные и богатые одинаково испытывают отсутствие чувства безопасности и могут становиться религиозными верующими».

Ван Цзоань осознает заниженность официальных статистических оценок количества религиозных верующих в Китае: «Мы постоянно говорим, что в нашей стране более ста миллионов верующих людей, откуда взята эта цифра? Можно сказать, что это результат соединения статистики и предположений. Потому что какие-то религии хорошо поддаются статистическим подсчетам, а какие-то не очень. В католицизме, протестантизме и исламе есть строгий обряд вхождения в религию, поэтому подсчитывать несколько легче. Сейчас в стране 5,5 млн. католиков, 23 млн. протестантов, 21 млн. мусульман, что все вместе около 50 млн. человек. Буддизм и даосизм являются традиционными религиями Китая, официально обращенные могут быт учтены, но исповедующие по домам, из-за отсутствия единого критерия не поддаются подсчетам, можно только строить предположения. Так получается вывод о более ста миллионах верующих. Я считаю, что фактическое число верующих людей в Китае больше этой цифры». Безусловно, официальные статистические данные не включают верующих, не относящихся к пяти институционально и законодательно оформленным религиям, а также верующих, не признающих государственные религиозные структуры.

Реалии современного китайского общества рождают новые подходы китайского руководства в их отношении. Ван Цзоань призывает рассматривать религию с точки зрения научного подхода, разрабатывать правильную политику для разрешения религиозных вопросов, посредством эффективного управления и руководства стимулировать нормальную религиозную деятельность, приводить религию и социалистическое общество к взаимному соответствию. «Мы осуществляем дело революции, строительства и реформ, необходимо объединять массы и опираться на массы, без поддержки масс не добиться никакого результата. В разговорах о массах мы включаем как массы религиозных верующих, так и массы нерелигиозных граждан».

Тем не менее, идея «освобождения верующих» не ушла из риторики политического руководства. Ван Цзоань анализируя ошибочные суждения теоретиков религиозной политики  прошлых лет делает вывод: «Религия – длительное явление, если мы будем излишне торопиться, захотим моментально «освободить» верующие массы от влияния религии, результат может быть обратный ожидаемому, оттолкнет религиозные массы на позиции противостояния».

Постепенно происходит отход от восприятия религии как политического противника режиму: «Фактически вера индивида не определяет его политического подхода и общественных позиций. Несмотря на наличие различий между верующими и неверующими в их религиозных взглядах, но базовые их политические и экономические интересы совпадают, они одинаково поддерживают руководство партии и социалистический строй, являются положительной силой строительства социализма с китайской спецификой». Это конечно касается структурно подчиняющихся партии религий.

В начале 2013 года в Китае издательство при Китайском народном университете был опубликован четырехтомник известного китайского политического деятеля Ли Жуйхуаня «Взгляды и суждения». Книга вобрала в себя взгляды и точки зрения автора на разные проблемы, связанные с экономикой, культурой, обществом и жизнью. В числе прочего в книге собраны высказывания Ли Жуйхуаня по религиозным и национальным вопросам. 

Ли Жуйхуань также обратил внимание на стремительное возрастания роли религии и количества религиозных последователей в стране: «Сравнительно сильно увеличивается число людей, исповедующих религии. В прошлом году я посетил одно место на юге страны и обнаружил там, что на религии имеется неплохой спрос, не только народ верит в религии, но и члены партии становятся членами религиозных общин».

Увеличение последователей религий среди членов коммунистической партии и даже представителей аппарата чиновников подтверждается также заявлением заместителя заведующего Отделом единого фронта ЦК КПК Чжу Вэйцюня а то, что необходимо исключать из партии коммунистов, имеющих религиозные убеждения. По его словам, если позволить коммунистам исповедовать религию, идеологическое единение 80-миллионной политической организации будет нарушено. Заявление Чжу Вэйцюня стало ответом на требования определенного числа членов КПК снять запрет на исповедование религии для членов партии, который по их мнению противоречит Конституции КНР.

Атеизм по-прежнему продолжает иметь привилегированное положение по сравнению со всеми религиями. По правилам, если выявляется, что член партии имеет какую-либо религиозную принадлежность, то он исключается из партии. Несмотря на то, что Конституция страны гарантирует гражданам право вероисповедания, это право не распространяется на внутренние партийные порядки. Устав партии в религиозных вопросах стоит выше государственной Конституции. При этом зачастую на религиозную веру членов партии и даже чиновников в современном Китае закрывают глаза до момента возникновения конфликтных ситуаций. Известно, что некоторые представители партийной элиты национальности хань имеют определенную религиозную принадлежность. До того момента, пока они не демонстрируют публично своих религиозных убеждений, как например публичное отречение от атеистических взглядов, или же публичное прохождение обряда посвящения в ту или иную религию, в этой ситуации не будет привлекаться внимания.  

Существуют также сообщения об отказе в удовлетворении прошения о выходе из партии ее членов в связи с религиозными убеждениями, поскольку это может серьезно повлиять на престиж и численность членов партии. Вследствие этого, члены партии могут продолжать оставаться в списках, выполнять партийные задания, при этом полупублично участвовать в религиозной жизни. Таких случаев в современном Китае изрядное множество, когда старейшина местного протестантского сообщества одновременно является секретарем партийного отделения. Что касается буддистских или даосских групп, то в них не предполагается требования строгой принадлежности к религиозной группе, поэтому такая двойная ситуация возникает еще чаще. Мусульмане же в Китае ассоциируются с конкретными национальными меньшинствами, где нет строгого запрета со стороны партии относительно участия  в религиозных мероприятиях членов партии, принадлежащих к этим национальностям. 

Например, Цзян Цзэминь еще во время пребывания на должностях генерального секретаря ЦК КПК и Председателя КНР много раз посещал святые места буддизма. 4 февраля 1991 года Цзян посещал буддистский храм Баймасы в провинции Хэнань. В 1993 году он посетил храм Фамэньсы в провинции Шэньси и монастырь Та’арсы в провинции Цинхай (Kumbum Monastery). 5 ноября 2001 года Цзян направился в храм Байлинь провинции Хэбэй, во время этого посещения Цзян произнес: «Будучи атеистом нужно иметь определенное представление о религии. Я раз в год посещаю одно религиозное место». Самое примечательное, что 5 июня 2004 года, после годовщины событий на Тяньаньмэнь  будучи председателем центрального военного совета Цзян внезапно покидает Пекин и едет в Цзюхуашань - одну из четырёх священных гор китайского буддизма, расположенную в провинции Аньхуэй поклониться Будде Дицзанван. Там для него зажгли три благовонных свечи, Цзян самостоятельно  поместил их в курильницу и молча молился перед курильницей. По свидетельству одного буддистского наставника Цзян Цзэминь при входе в монастырь кланялся со сложением ладоней, произносил одно из употребительных буддистских молитвенных причитаний «Амитофо». В беседах с монахами он проявлял большой интерес к религии. Рассказывал, что в детстве у него случилось желудочное кровотечение, он стал практиковать отрешенное сидение, через три месяца после чего выздоровел. Он также рассказывал, что часто читает Алмазную сутру.

У Банго – некогда вторая фигура в КПК -  после выхода в отставку в 2013 году через месяц с членами семьи отправился по даосским святыням. По свидетельствам «Голос даосизма»  У Банго с членами семьи в сопровождении председателя ПК СНП Пекина Ду Дэиня, заместителей председателя Всекитайской даосской ассоциации Чжан Цзиюй и Хуан Синьян посетил крупнейшее даосское святилище Пекина Байюньгуань (Храм Белых Облаков) - один из немногих храмов Пекина, не разрушенных во время так называемой культурной революции. Во время своего пребывания в храме У Банго интересовался основами ритуала. С У Банго было около десяти человек, среди которых была его внучка. В храме  У Банго по традиции кидал монеты в специальный колокол, молясь об умножении богатства. Посещение У Банго даосской святыни вызвало бурные обсуждения в сети Интернет.

По сообщению официального сайта монастыря Шаолиньсы 11 апреля 2013 года член Политбюро ЦК КПК, заместитель председателя Центрального военного совета КНР Го Босюн посетил монастырь Шаолинь на гору Суншань  в провинции Хэнань. И подобных сообщений в китайском интернете в последнее время становится все больше и больше.

8 августа 2008 года в день церемонии открытия Олимпиады в Пекине Ли Жуйхуань встречался с Ши Синюнь - одним из известнейших современных наставников чань-буддизма. Они обсуждали вопросы религиозной свободы в Китае. В вышеупомянутой книге Ли Жуйхуаня приведена часть их диалога, где открыто сказано об исповедании веры членами его семьи: «Я сам не верю ни в какие религиозные учения, но некоторые члены моей семьи верят, например, моя мама и невестка верят в Будду. … но мы мирно сосуществуем вместе. Вера есть свобода человека, основывающаяся на удобстве каждого и взаимном уважении».

Ли Жуйхуань еще в середине 90-х пришел к выводу о несостоятельности теории обоснования религиозной потребности человека, взятой за основу религиозной политики китайского государства: «Ранее религиозную веру мы сводили к экономической отсталости, неразвитости науки и культуры, но фактически сегодня во многих развитых странах религиозная вера является распространенным социальным явлением».

В настоящий момент в религиозной сфере наблюдается акцент на расширение международных контактов. В условиях сложной международной обстановки новое руководство КНР во главе с Си Цзиньпином старается использовать религиозный фактор как средство построение благоприятных отношений с зарубежными странами.

В мае 2013 года состоялся беспрецедентный  визит в КНР  Предстоятеля РПЦ Патриарха Московской и всея Руси Кирилла. Сообщения о его встрече с главой китайского государства и другими представителями власти передавались по центральным каналам телевидения в новостных выпусках. Еще несколькими годами ранее китайские новостные программы не передавили событий религиозной жизни, а визит главы церкви зарубежного государства институционально не оформленной в Китае религии сложно было представить. Си Цзиньпин после своего прихода к власти провел целый ряд встреч с религиозными деятелями разных стран. Новый партийный лидер начинает свою карьеру в том числе и со встречи с  религиозными лидерами, что было бы невозможно в прежние времена.  И это новое слово в истории КНР. Есть надежда, что подобные встречи перерастут в традицию.

На современном этапе концепция ведения работы в религиозной сфере корректируется исходя из реальной ситуации. Одной из первостепенных задач, стоящих перед китайским руководством, является сплочение народа и объединение страны. Для этих целей учитывается также и религиозный фактор. Правительство осознает важность недопущения разделения общества по религиозному признаку, призывает не подчеркивать религиозных различий между гражданами страны, но напротив направлять массы как верующих, так и не верующих граждан по пути совместного построения «китайской мечты».

Скачать статью в формате PDF