ChinaReligion

ChinaReligion

Статьи

Взаимоотношения христианских сообществ и государства в современном Китае

Источник: Л.А. Афонина. Взаимоотношения христианских сообществ
и государства в современном Китае // Христианство в Южной и Восточной Азии: история и современность; МГУ им. Ломоносова, Ин-т стран Азии и Африки. - М.: Ключ-С, 2016. - 352 с. - с.68-84.

 

Конфликт религий и власти проявлялся на протяжении всей истории Китая при разных правителях и режимах. В истории Китая наиболее значимые антиправительственные восстания имели связь с религиозными идеями. Среди них можно выделить крестьянское даосское восстание «Желтых повязок» (184-204 гг.), восстание общества «Белого лотоса» буддийско-даосского толка (1794-1804 гг.) или Тайпинское восстание специфического христианского толка (18501864 гг.).

В связи с этим правители всегда с подозрением относились к религиозным и культовым течениям, собирающим массы людей и способным оказывать на них идеологическое воздействие. В определенные периоды политика в отношении религий была сдержанной, в другие – более агрессивной, но ограничения неизменно присутствовали. Сегодняшнее политическое регулирование религиозной деятельности во многом является отражением исторически сложившейся схемы, унаследованной от прежних режимов и династий.

Христианство занимает одно из значимых мест в религиозной палитре Китая наряду с автохтонной религией даосизмом, мировыми религиями буддизмом и исламом, а также множеством народных верований и культов. Христианство присутствует в Китае в трех основных традициях – католицизм, протестантизм, православие.

Относительно численности христиан в современном Китае имеются разные точки зрения. Существует официальная статистика государственных органов, статистика китайских и зарубежных научных исследователей, а также китайских религиозных объединений. Данные приводятся противоречивые, но суммарно все они отражают тот факт, что, несмотря на многолетнюю атеистическую пропаганду, христианство наряду с другими религиями переживает подъем.

По данным Государственного управления КНР по делам религий число католиков в стране оценивается в 5,5 млн чел.[1] Гонконгский исследовательский центр Holy Spirit Study Centre приводит цифру 12 млн чел.[2]

Институт изучения мировых религий Академии общественных наук КНР оценивает число протестантов в стране в 23 млн чел.[3] Данные самих протестантов близки к этим оценкам. На съезде Национальной ассамблеи протестантских объединений в сентябре 2013 г. было заявлено, что протестантов в стране не менее 24 млн чел. Предположения разных зарубежных исследователей варьируются в диапазоне от 30 до 100 млн чел[4].

Число православных, согласно китайским исследованиям, составляет около 1-2 тыс. чел.[5], специалисты Русской Православной Церкви приводят цифру в 15 тыс. чел[6]. Первая цифра примерно соответствует количеству активных верующих, вторая большей частью основывается на национальной принадлежности и включает в себя представителей национального меньшинства элосыцзу (русские) и потомков албазинцев (казаков-защитников Албазинского острога, принесших ростки православия в Китай в XVII в.).

Современная модель взаимоотношений государства и религиозных институтов в КНР складывалась под идеологическим диктатом правящей Коммунистической партии Китая (КПК) в условиях сложной внутри- и внешнеполитической ситуации на протяжении всей истории КНР. КПК следует марксизму-ленинизму в принятии идеологии атеизма. Политическая мысль КПК была расширена за счет идей Мао Цзэдуна, теории Дэн Сяопина, идеи «тройного представительства» Цзян Цзэминя, научного взгляда на развитие Ху Цзиньтао, которые практически не затрагивают религиозную проблематику.

Партийная власть, используя государственный аппарат, самым активным образом регламентирует религиозную деятельность, стремясь максимально держать под контролем все ее проявления. Регулирование осуществляется под лозунгом «политики свободного вероисповедания», право на которое закреплено в Конституции страны. При этом свобода вероисповедания как основа политики по отношению к религиям была провозглашена КПК сразу после прихода к власти в 1949 г.

Идеологической основой существования религии в КНР стала теория единого фронта – объединение всех частей политического спектра общества под руководством КПК для достижения целей строительства социалистической страны. Для КПК дарование религиозной свободы было обусловлено необходимостью контроля над религиозной деятельностью в переходный период, когда правительству требовалась поддержка всех членов общества в борьбе за построение социализма[7].

Контроль над последователями мировых религий был признан необходимым из опасения, что мировые религии могут стать каналом проникновения идей противника и дестабилизации общества. Положение христианских общин усугублялось тем, что власть рассматривала их как каналы влияния империалистических стран[8].

Поэтому государство пошло по пути пропаганды идей единого фронта с формированием специальных организаций, позволяющих контролировать идеологически инакомыслящие группы людей. Это предполагало их использование в целях новой власти до момента формирования необходимых условий для устранения враждебных явлений, в т.ч. религий. Власти ставили задачу создания политизированных религиозных организаций, которые поддерживают коммунистический режим.

Это стало началом движения за «три самостоятельности» (сань цзы) в китайской религиозной среде. Новая концепция политического регулирования религиозной сферы включала в себя три базовых принципа, которые должны были лечь в основу жизни христианских общин - «самостоятельная проповедь», «самостоятельное обеспечение» и «самостоятельное управление». Движение было направлено на независимость китайского христианства и разрыв любых, в том числе организационных, связей с зарубежными церквями.

По настоящее время все миссии, организованные из-за границы, законодательно запрещены в Китае, а официальные контакты христианских объединений с иностранными религиозными организациями устанавливаются с одобрения гражданских властей, задача которых состоит в содержании религий в очерченных политико-националистических границах и предотвращении превращения религиозных групп в помощников продвижения западных интересов.

В рамках движения за религиозное обновление в 1950-е гг. были сформированы общенациональные патриотические религиозные объединения. Вовлечение государством в обеспечение религиозной политики патриотических религиозных объединений, которые стали неотделимой частью этой системы, является существенной особенностью китайской системы административного контроля религиозной сферы.

Все официально признанные государственной властью КНР религии (даосизм, буддизм, католицизм, протестантизм, ислам) имеют объединения на всех административных уровнях.

Религиозные объединения осуществляют работу в тесном взаимодействии с правительственными органами, их можно охарактеризовать как религиозно-политические институты, имеющие четкие обозначенные государством цели.

Среди христианских церквей в КНР получили институциональное оформление на национальном уровне католицизм и протестантизм. На современном этапе в Китае действуют четыре христианских объединения. Два из них берут свое начало от времени образования и становления КНР.

Протестанты были организованы в Комитет китайского протестантского патриотического движения за три самостоятельности в 1954 г. Цель создания этой организации состояла в объединении христиан-протестантов по всей стране в целях содействия реализации идей «трех самостоятельностей». Штаб-квартира комитета располагается в Шанхае. В настоящее время его возглавляет Фу Сяньвэй.

В 1957 г. была сформирована Китайская католическая патриотическая ассоциация - религиозное объединение, образованное по инициативе властей КНР с целью разорвать связи китайских католиков с Ватиканом. Основным принципом объединения стало отсутствие связей с римским понтификом как епископата, так и паствы[9]. Правительство потребовало от Китайской католической патриотической ассоциации назначения епископов при игнорировании общепринятой в католицизме канонической процедуры утверждения кандидатов в епископы Папой Римским.

Помимо этого, Китайская католическая патриотическая ассоциация частично не признает решений Ватикана, принятых после 1949 г. Председателем ассоциации в настоящее время является епископ Иона Фан Синъяо.

В период «культурной революции» (1966-1976) в Китае подавляли всякое инакомыслие, в том числе религиозное. По прошествии десятилетия стало понятно, что методы принуждения в идеологической сфере несостоятельны и не достигают своей цели. В условиях восстановления страны от последствий «культурной революции» власти были вынуждены вернуться к идеям неизбежности долгого существования религиозного мировоззрения в социалистическом обществе.

В 1980-е гг. для выполнения амбициозного проекта экономического развития в масштабах страны было необходимо обеспечить социальную стабильность и мобилизовать все имеющиеся ресурсы. Дэн Сяопин предложил вновь применить теорию единого фронта для использования религиозного фактора в модернизационном строительстве[10].

На 1980 г. приходится возрождение деятельности Комитета китайского протестантского патриотического движения за три самостоятельности и Китайской католической патриотической ассоциации. При этом стало очевидно, что эти объединения христианских конфессий в условиях начала реформ и модернизации не отвечают задачам открытости и ведения диалога с зарубежными организациями. КПК пришла к осознанию, что созданные в 1950-е гг. объединения на мировой религиозной арене представлялись нелегитимными и не отвечали общепринятому формату взаимодействия. Требовалось создание новых организаций, которые могли бы соотноситься с мировой практикой. Тогда одновременно с ранее существовавшими объединениями были созданы другие действующие сегодня религиозные объединения - Китайский христианский совет (Совет церквей Китая) и Епископская конференция католической церкви Китая.

Создание Епископской конференции католической церкви Китая было ориентировано на диалог с Римско-католической церковью, соответствовало духу II Ватиканского собора. Оформившиеся к XIX в. епископские конференции – собрания епископов, осуществляющих пастырские обязанности на определенной территории – получили развитие как церковный институт после II Ватиканского собора (1962-1965 гг.). По мнению властей КНР, учреждение Епископской конференции католической церкви Китая должно было стать шагом к формальному признанию патриотических католиков и их широкому представительству на международной арене.

Епископская конференция католической церкви Китая - орган, формирующийся из епископов разных диоцезов, задачами которого заявлены толкование вероучения, пастырская деятельность, внешние контакты. В список епископов конференции попали как епископы, признаваемые понтификом, так и возведенные в сан без его одобрения. В тексте устава Епископской конференции 1989 г. содержались положения о полномочиях и ответственности конференции, связанные с рукоположением епископов. В отличие от общепринятой церковной практики устав Епископской конференции католической церкви Китая не был отправлен Папе Римскому на утверждение[11].

Штаб-квартира епископской конференции располагается в Пекине. Возглавляет ее епископ города Куньмин - Иосиф Ма Инлинь. Его епископская хиротония представляется Ватикану. Всего в работе конференции принимает участие 25 епископов.

Китайская католическая патриотическая ассоциация и Епископская конференция католической церкви Китая вместе именуются Объединенной ассамблеей двух организаций (ихуэй итуань), совместно представляя католическую церковь Китая на национальном уровне. Между двумя церковными институциями существует тесная взаимосвязь, выражающаяся в том, что председатель одной организации является заместителем другой. Председатель Епископской конференции католической церкви Китая является заместителем Китайской католической патриотической ассоциации, а глава патриотической ассоциации является заместителем главы Епископской конференции. Это свидетельствует о том, что, несмотря на желание придать некоторую каноничность китайскому католицизму, власти пытаются укрепить и легализовать марионеточную и не свойственную церковной структуре патриотическую организацию для сохранения контроля над китайскими католиками.

Особенность официальной и признаваемой властями католической церкви состоит в ее провозглашенной независимости от Папы Римского – главы Римско-католической церкви. Основными камнями преткновения во взаимоотношениях КНР и Ватикана считаются управляющие церковью неканонические структуры (Китайская католическая патриотическая ассоциация и Епископская конференция католической церкви), споры о праве избрания и рукоположения епископов и наличие дипломатических отношений Ватикана с Тайванем[12].

Главой признанной властями китайской иерархии (председателем Епископской конференции католической церкви Китая) является нелегитимный с точки зрения Римско-Католической церкви епископ. А назначение епископа, хиротония которого легитимна с точки зрения Ватикана, главой неканоничной Китайской католической патриотической ассоциации является еще большим вызовом отношениям Ватикана и КНР.

Официальная католическая церковь представлена 59 епископами. Большинство из них после поставления легализовало свои хиротонии посредством неофициальных контактов с Римским Престолом. И только 8 из них считаются нелегитимными с точки зрения ватиканских канонов[13]. Неофициальная (подпольная) католическая церковь представлена 42 епископами, ее члены признают главенство Папы и не признают руководства сформированных по инициативе государства религиозных объединений.

Римско-католическая церковь считает патриотическую церковь в Китае находящейся в расколе частью католической церкви и прикладывает усилия к ее воссоединению с вселенской католической церковью. Сегодня Ватикан признает таинства патриотической церкви, в том числе и рукоположения епископов, действительными - но не законными.

С позиции китайских властей, стремление Ватикана иметь влияние на церковную жизнь страны и наличие посольства Ватикана в Тайбэе являются посягательством на суверенитет КНР. С их точки зрения, связь с Ватиканом может угрожать безопасности страны и системе власти[14]. С точки зрения Ватикана, действия китайских властей приводят к утрате единства церкви[15].

Ватикан настаивает, что хиротония епископов – не политическое дело, а религиозное, направленное на сохранение единства церкви. Государственное управление КНР по делам религий в ответ подчеркивает, что угрозы анафемы в 1950-е гг. привели китайскую церковь к независимости в выборе епископов, а Ватикан, применяя практику отлучений от церкви, повторяет ошибки прошлого[16].

В своей современной деятельности католики опираются на принципы, выработанные II Ватиканским Собором (1962-1965 гг.) специально для евангелизации Китая. Одним из ключевых является акцент на внутреннюю духовную жизнь, на христианскую веру и молитву, а не на организацию церковной структуры.

Католические верующие находятся в противоречивом положении, заключающемся в постоянном выборе между лояльностью своему государству и Папе как главе церкви. Что касается подпольной церкви, ее положение и отношение к ней неравнозначно в разных регионах страны, что зависит во многом от субъективного отношения чиновников.

Большинство епископов и священников современной католической церкви Китая находятся в неформальном общении со Священным Престолом – обращаются с вопросами, запрашивают различные благословения. Более 80% епископов, рукоположенных в патриотической церкви, получили одобрение Ватикана, и по сути являются легитимными епископами Вселенской католической церкви.

В литургическом контексте патриотическая и неофициальная церкви едины. Священники обеих церквей взаимно признают друг друга, общаются между собой. Во время участия в зарубежных мероприятиях, они могут сослужить вместе, совместно молиться. Большинство священников патриотической церкви (до 70%) служат мессы не только в зарегистрированных в государственных органах власти католических общинах патриотической церкви, но и в подпольных общинах.

В целях сохранения относительной свободы религиозной жизни для католиков, клирики патриотической церкви не без благословения Ватикана вынуждены принимать правила игры, навязываемые им партийным руководством, во многом поступаться религиозными принципами и идеями, лицемерить. Отказ даже рядового священника от участия в мессе с церемонией рукоположения нелегитимного епископа не может остаться без последствий. Для сохранения церкви Ватикан позволяет внешнее участие в подобных мероприятиях, с последующей исповедью и объяснительными письмами в Ватикан.

Анализ ситуации в католической церкви Китая приводит к парадоксальному выводу, что современная католическая церковь Китая, несмотря на свое разделение, является церковью готовой объединиться и стать полноценным членом Вселенской церкви в случае изменения политической ситуации.

Китайский христианский совет (Совет церквей Китая) был основан как организация, координирующая деятельность протестантских общин внутри страны и действующая совместно с Комитетом китайского патриотического протестантского движения за три самостоятельности. Совет возник как ответ на существование принятой в мире модели объединения христиан – национальные советы церквей, которые в мировом масштабе входят в международную экуменическую организацию – Всемирный совет церквей.

Китайские протестанты всех течений объединены под эгидой Китайского христианского совета, который является их представителем на международном уровне. В 1988 г. Китайский христианский совет вошел в состав Всемирного совета церквей. При этом Комитет китайского протестантского патриотического движения за три самостоятельности остался функционировать в качестве руководящего и политического органа. Китайский христианский совет сегодня возглавляет пастор Гао Фэн.

Китайский христианский совет объявляет себя постденоминационной церковью, в рамках которой стерлись различия между протестантскими деноминациями. Официальный протестантизм в Китае представляет собой конфедерацию отдельных общин. Протестантские деноминации формально отсутствуют, а теологические расхождение нивелированы за счет использования признания Библии как единого ценностного ориентира. Фактически большинство общин сохраняет свою идентичность или историческую память о принадлежности к лютеранству, пресвитерианству и т.д. Являющееся основой сплочения для общин Священное писание толкуется достаточно широко - богословие в общинах различается.

На протяжении периода реформ в Китае наблюдается стремительный рост религиозности. При этом наибольшее развитие получили религиозные группы, находящиеся вне поля ведения патриотических религиозных объединений[17]. И если в начале периода реформ наблюдался активный рост христиан в сельской местности, то к началу нового столетия эта тенденция переместилась в города, среди верующих большую долю стали занимать молодежь и интеллигенция[18].

Власти видят угрозу в многочисленных «домашних христианских собраниях», существующих вне поля зрения религиозно-государственных структур[19]. «Домашние христианские собрания» - сложное и неоднородное явление. Одни представляют собой слабо организованные группы людей по изучению Евангелия, базирующиеся в частных домах. Другие же, напротив, представляют собой крупные общины, имеющие собственные помещения, иерархическую организацию и разветвленную сеть. Вторые ведут активную деятельность, включая издание печатной продукции, имеют собственные учебные заведения[20]. Некоторые из «домашних христианских собраний» придерживаются консервативной линии в своей проповеднической деятельности, иные же имеют тенденцию к волюнтаризму в трактовке Евангелия. Часть из них в строгом смысле слова даже не являются христианскими, среди них распространены общины, признаваемые в РФ оккультными и тоталитарными сектами, например, Свидетели Иеговы, мормоны и т.д. Важно, что часть из них, например, Адвентисты Седьмого дня и Свидетели Иеговы, имеют прямую зависимость от религиозных центров за рубежом.

«Домашние христианские собрания» имеют признаки общественного движения. Группы со схожими доктринальными представлениями тесно взаимодействуют, при этом группы с разнящимися учениями чаще отстоят отдельно от других, а порой занимают антагонистические позиции.

Многие исследователи заявляют, что христиан в «домашних христианских собраниях» значительно больше, чем в признанной властями церкви[21]. «Домашние христианские собрания» можно разделить на две категории:

1) общины, не желающие принимать предлагаемую государством систему религиозной жизни, осуществляющие свою деятельность самостоятельно и не подчиняющиеся государственным нормам регулирования религиозной сферы;

2) общины, идентифицирующие себя с христианами, но их вероучения далеки от христианской доктрины и ничем не обоснованы, часто в них содержится открытая антиправительственная пропаганда.

В западных СМИ можно регулярно видеть сообщения, связанные с арестами участников протестантских «домашних собраний», укоряющие китайские власти в посягательстве на свободу вероисповедания. В своих оценках авторы этих публикаций часто не учитывают особенностей местной специфики. В сообщениях о преследовании подпольных христиан речь чаще всего идет именно о прихожанах второго типа «домашних христианских собраний», занимающих антагонистическую позицию как в отношении церкви, так и в отношении власти. При этом оба типа «домашних христианских собраний» в западном мире рассматриваются как мирные протестанты, вызывающие сочувствие журналистов и общественности.

Отчасти существование подпольных церквей вызвано недостаточным количеством храмов и религиозных служителей официальных церквей. Согласование регистрации общин и постройки храмовых зданий представляет собой сложный процесс, в связи с этим даже официальные христианские религиозные объединения часто идут по пути открытия так называемых мест религиозных собраний. Иллюстрирующим существующее положение примером могут стать пекинские храмы Пинтань и Хайдянь, к которым на 2011 г. были прикреплены 79 и 50 мест собраний при наличии всего 9 и 15 пасторов соответственно[22].

Отдельного внимания заслуживает ситуация с православными общинами. Результатом трудов русских миссионеров стало существование Китайской Православной Церкви, которая получила автономию от Московского Патриархата в 1956 г. Создание собственной национальной структуры было в значительной степени обусловлено текущими политическими условиями, нежели готовностью китайских верующих к самостоятельному существованию. Недостаток административного опыта не позволил китайскому православному духовенству создать стабильно действующую и признанную властями общенациональную религиозную организацию. Смерть китайских иерархов епископа Пекинского и Китайского Василия (Шуана) (1962 г.) и епископа Шанхайского Симеона (Ду) (1965 г.) и последовавшие за этим лихолетья «культурной революции» привели к фактическому слому молодого и хрупкого церковного организма.

В настоящее время наблюдаются довольно успешные усилия по нормализации положения китайского православия. Православие в Китае в силу исторических причин в настоящее время не имеет представительства на национальном уровне и признается в качестве религии национальных меньшинств в провинции Хэйлунцзян, Автономном районе Внутренняя Монголия, Синьцзян-Уйгурском автономном районе.

Важную роль в продвижении вопроса играет выработанная Русской православной церковью верная стратегия, ориентированная на возрождение национальной церкви в Китае. Русская православная церковь, как кириархальная церковь, несущая каноническую ответственность за судьбы православных верующих до момента появления главы Китайской автономной православной церкви, находится в активном и позитивном диалоге с государственными властями КНР, последовательно разъясняя свою позицию и находя взаимоприемлемые компромиссы.

Видимыми признаками правильности избранных подходов стали исторический визит в КНР Патриарха Московского и всея Руси Кирилла в 2013 г., его встреча с высшим политическим руководством страны и регионов, совместные молитвы с русскими и китайскими священнослужителями и верующими, а также состоявшееся в 2015 г. рукоположение первого священнослужителя возрождающейся Китайской автономной православной церкви – священника о. Александра Юй Ши, настоятеля храма Покрова Пресвятой Богородицы в Харбине. Несмотря на сложные обстоятельства своего положения, китайские верующие сохраняют внутреннее единство, настроены на позитивный диалог с властями и не стремятся к созданию подпольных структур, подобно католикам и протестантам.

С ростом миграции населения, возникшим вследствие экономического развития, контроль над распространением религиозных идей в обществе становился все более затруднительным. Данная ситуация оценивается чиновниками как неблагоприятная, в связи с чем уже к концу 1980-х гг. государственные власти пришли к выводу о необходимости ограничения лавинообразного распространения религиозного влияния среди населения. Были поставлены цели по ограничению роста религиозности в обществе.

Контроль над религиозной деятельностью проявился в развитии теорий, направленных на камуфлирование ограничений религиозного присутствия. Среди них наиболее значимыми стали теория законодательного регулирования религиозной сферы, теория взаимного соответствия религий и социалистического общества, получившие свое развитие при Цзян Цзэмине, а также теория религиозной гармонии Ху Цзиньтао.

Теория законодательного регулирования религиозной сферы была направлена на определение рамок, в которых могут функционировать религиозные общины.

Теория взаимного соответствия подчеркивала необходимость адаптации религий в социалистическом обществе[23]. В рамках приведения религий к соответствию с социалистическим обществом руководители страны отмечали важность выявления положительных факторов религий и подавления их негативных сторон, призывали избавляться от религиозных систем и доктрин, которые не могут быть адаптированы к социализму. В то же время религиозные каноны и обычаи, наносящие вред общественному производству, жизни или здоровью людей, должны быть добровольно и постепенно реформируемы. На религиозных служителей правительством возлагалась задачи мотивировать верующих для участия в экономическом строительстве.

Очевидно, что, несмотря на название теории, предполагается подстраивание религии под определенные общественные и политические условия, нежели обратное соответствие и изменение политической составляющей общества[24].

В протестантизме попыткой ответа на выдвинутую политиками теорию стала кампания по «перестройке теологического мышления», начавшаяся в 1998 г. по инициативе епископа Дин Гуансюня. Идея кампании состояла в усилении теологического образования, создании единообразия и адаптации к социалистической системе. Епископ Дин в 2003 г. разъяснил цель «перестройки теологического мышления»: «Мы хотим изменить наше китайское христианство, чтобы встроить его в поток истории, сделать христианством, адаптированным под нужды народа. Я верю, что коммунистическая партия примет это христианство и что оно пойдет в ногу с социалистическим обществом». Сборник «Избранные труды епископа Дин Гуансюня» стал пособием, рекомендованным к изучению в семинариях, содержание которого определяет в официальной протестантской церкви, что есть истина[25].

Именно по причине такого подхода официальной протестантской церкви она в значительной степени не признаваема многими верующими, предпочитающими иную форму религиозной деятельности[26]. Отношение к кампании внутри церкви с самого начала было по большей части критическим, а в разгар кампании ряд богословов были даже вынуждены покинуть основное учебное заведение протестантов в Китае - Цзиньлинскую теологическую семинарию в Нанкине[27].

На фоне развития теории взаимного соответствия возникла теория гармонии с религией, ставшая частью концепции за развитие гармоничного общества, выдвинутой китайским лидером Ху Цзиньтао. Достижение религиозной гармонии предполагалось по шести направлениям: гармония между государством и религией; гармония между верующими и неверующими; гармония межконфессиональных отношений; гармония между религией и обществом; гармония внешних связей религиозных организаций; внутри религиозная гармония[28].

Власти пытаются широко развивать теорию взаимного соответствия и гармоничного присутствия религии, называя это «нормальной религиозной деятельностью», то есть религиозной деятельностью, осуществляемой в соответствии с законодательством КНР. При этом частое фундаментальное различие между нормами религий и законодательством Китая (вопросы планирования семьи, детского религиозного образования, ношения традиционной религиозной одежды и т.д.) не принимается в расчет, поэтому «нормальная религиозная деятельность» является вызовом и угрозой сохранения аутентичности религиозной доктрины.

Религиозный ренессанс внес некоторые коррективы в прежние стереотипы представлений правящей элиты о роли религии. Власти понимают, что нельзя не учитывать интересы миллионов верующих, предпочитая действовать по принципу «если не можешь победить, постарайся возглавить». В целях предотвращения связи китайских христиан с либеральными западными идеями государственное руководство КНР объявило о создании «китайского христианского богословия».

По словам начальника Государственного управления КНР по делам религий Ван Цзоаня, китайское христианское богословие должно соответствовать как основам вероучения, так и национальным особенностям Китая, вписываться в китайскую культуру, оно должно исходить из того, что Китай выбрал социалистический путь развития[29].

Председатель Комитета китайского протестантского патриотического движения за три самостоятельности Фу Сяньвэй заявлял, что китаизация христианства – это воплощение самостоятельности китайского христианства, ключевым в которой является построение теологического мышления, создание собственной системы богословской мысли[30]. В последние годы национальные протестантские объединения активизировали работу по распространению результатов проекта «строительства теологического мышления». В 2014 г. собрание по этому поводу прошло в Пекине в присутствии представителей чиновников религиозной сферы.

Государство пытается создать такую богословскую систему, которая была бы включена в общий контекст решения задачи возрождения китайской нации. Эти идеи призваны способствовать гармонизации взаимоотношений религий с социалистическим обществом, адаптации религиозных учений к политическому климату страны.

На прошедшем в мае 2015 г. заседании Отдела единого фронта ЦК КПК Си Цзиньпин в очередной раз подчеркнул необходимость соблюдения принципа независимости религий в Китае: «Китайцы сами занимаются подготовкой и отбором священнослужителей, так же как и определением границ епархий, т.е. иностранные организации не имеют необходимости ломать их головы над этими вопросами»[31]. Основными акцентами заседания стали повышение роли закона в религиозной работе и китаизация религий.

Таким образом, пройдя долгий путь от насильственного объединения религий в патриотические общества в 1950-х гг., полного запрета религиозной деятельности в 1960-70-х гг., постепенной легализации в 1980-х гг., власти видят в настоящее время основную свою задачу в формировании нового типа верующего, способного в целях создания своего собственного богословия вольно трактовать ту религиозную доктрину, последователем которой он является. Это стало развитием одного из принципов «трех самостоятельностей» – самостоятельной проповеди, который в современном мире обретает новое значение. Это новое значение, заложенное в нем изначально, раскрывается как независимость религиозных общин в провозглашении доктрин веры, и более того – самостоятельная ревизия вероучительных истин с целью соответствия текущему политическому контексту.

Поиск правильного курса религиозной политики правители Китая по-прежнему напрямую связывают с вопросами государственной безопасности, общественного порядка и стабильности власти. В условиях неискоренимости религиозных потребностей в людях и поиска путей сохранения политической и общественной стабильности власти пришли к приоритетному отношению и стимулированию расширения влияния традиционных религиозных течений, которые вызывают наименьшие опасения в распространении политических идей оппозиционного толка.

В современном обществе, в т.ч. благодаря новому курсу КПК, большую актуальность приобретают идеи конфуцианства и неоконфуцианства, в определенном смысле начался процесс легализации народных верований. Эту тенденцию можно рассматривать и с точки зрения стремления власти замедлить христианскую евангелизацию сельского населения. Очевидно стремление интегрировать образ Христа в пантеон местных богов, тем самым сохраняя сельское население политеистичным и синкретичным, что с политической точки зрения означает отсутствие единого значимого источника идеологического влияния на верующих.

Частью государственной программы по продвижению китайской культурной традиции стали усилия властей по ограничению, местами ущемлению, прав приверженцев христианства[32]. Эта тенденция, особенно четко проявившаяся после прихода к власти Си Цзиньпина, стала следствием опасений проникновения негативного политического влияния через христианские каналы ввиду очевидных связей китайских христиан со своими единоверцами зарубежом.

Китайские власти стали уделять пристальное внимание идеологической работе среди госслужащих, членов партии и студентов. Помимо этого усилился контроль за ресурсами религиозного содержания в сети Интернет.

В университетской среде также стала проводиться борьба с христианизацией. В государственных печатных изданиях стали публиковаться статьи, предостерегающие университеты против распространения христианства среди студентов. Подвергаются критике некоторые книги университетских издательств и диссертации, которые, по мнению властей, имеют теологическую направленность и вышли за пределы научного изучения религий.

Отдел образования правительства Вэньчжоу в последние годы запрещает мероприятия по празднованию Рождества в учебных заведениях, объясняя это попыткой предотвратить замещение традиционных праздников западно-европейскими. Тогда же руководство Северо-Западного университета города Сиани запретило студентам отмечать праздник Рождества  под угрозой исключения из учебного заведения. Партком университета призвал уважать китайские праздники и традиции. Агитационные плакаты, вывешенные на территории ВУЗа, гласили: «дадим отпор западной культурной экспансии» и «поддержим и защитим традиционную культуру китайской нации». В канун Рождества студенческий городок был закрыт, а студенты в принудительном порядке были вынуждены смотреть пропагандистские фильмы о традиционной китайской культуре до позднего вечера[33].

Интересен факт появления музея патриотического воспитания в уезде Силинь на юге Гуанси-Чжуанского автономного района, экспозиция которого демонстрирует суд и казнь над французским священником-миссионером Августином в 1856 г., канонизированным католической церковью в 2000 г. Китайское правительство неизменно враждебно воспринимает факт этой канонизации. Согласно представленной для посетителя информации, святой католической церкви сотрудничал с местными коррумпированными чиновниками, был шпионом, бандитом и даже насильником[34].

Наиболее ярким свидетельством борьбы правительства с неподконтрольным распространением христианства стала кампания 2014-2016 гг. в провинции Чжэцзян – месте наибольшей концентрации христианских последователей в стране. Городской округ Вэньчжоу после начала реформ приобрел славу места сосредоточения христианских общин, его часто называют «китайским Иерусалимом». В последние годы здесь под предлогом борьбы с незаконным строительством власти стали отдавать распоряжения о сносе храмов или демонтаже крестов с храмовых зданий.

Наибольший общественный резонанс на стартовом этапе кампании вызвал снос храма Саньцзян уезда Юнцзя в апреле 2014 г.[35] Община этого храма имела легальную регистрацию, а храм имел свидетельство о постановке на учет в органах местной администрации. Причиной сноса послужили претензии со стороны властей, что здание не соответствовало согласованному плану строительства, крест был расположен чрезмерно высоко, что, с точки зрения властей, потенциально создавало угрозу безопасности[36].

Более тысячи человек пытались воспрепятствовать сносу. Участники протестного движения были разогнаны полицией, около 40 протестантских  деятелей (как официальной, так и подпольной церквей) были арестованы.

Жертвами кампании по демонтажу крестов в Чжэцзяне к началу 2016 г. стали около 2000 церквей (включая официально зарегистрированные, а также действующие на нелегальной основе)[37]. Общины предпринимали попытки переговоров с властями, устраивали мирные демонстрации, писали протестные письма. Новым в истории КНР является тот факт, что проблемы с властями в этот раз возникли не только у действующих на нелегальной основе храмов, но и у официально зарегистрированных общин, находящихся под контролем патриотических религиозных объединений.

В качестве основания для подобных действий к апрелю 2015 г. был разработан проект документа «Нормативы для религиозных строений в провинции Чжэцзян», представляющий подробную инструкцию по устройству культовых зданий для пяти религий. В частности, устанавливается высота культовых зданий, размеры допустимой религиозной символики, которая отныне может размещаться только на фасаде.

В июле 2014 г. признаваемый властями католический епископ Вэньчжоу Чжу Вэйфан направил пастырское письмо верующим своего диоцеза, в котором призвал прекратить кампанию, сравнивая ее методы со временами «культурной революции»[38].

Епископ Чжу вместе со священниками диоцеза Вэньчжоу в июне 2015 г. провели протестную демонстрацию напротив городского правительства. Спустя несколько дней епископ Чжу опубликовал очередное открытое письмо, а следом появилась протестная декларация подпольных католиков диоцеза. Многие епархии, отдельные группы верующих в разных частях Китая издали декларации солидарности с протестующими. Группа протестантских пасторов также подготовила открытое письмо, характеризуя снятие крестов с храмов как отсутствие уважения к законам и чувствам верующих.

Отдельный интерес вызывает тот факт, что в июле 2015 г. с протестом против государственной кампании выступили Католическая патриотическая ассоциация и Католическая административная комиссия провинции Чжэцзян.

Христианский совет провинции Чжэцзян также выступил с письмом в адрес правительства, в котором указывается, что проводимая кампания ранит чувства верующих, дискредитирует образ партии среди народных масс. В письме, в частности, говорится, что действия власти неоправданны и нерациональны, и что христианский совет не видит возможности исполнять роль связующего звена между верующими и правительством[39].

Активизация кампании привела к арестам лидеров церковных общин с обвинениями в организации массовых беспорядков, нецелевом расходовании денежных средств и распространении сектантских учений. Сроки заключения по приговорам колеблются от 1 до 14 лет лишения свободы. Это наиболее суровые приговоры в отношении религиозных деятелей со времен «культурной революции».

Среди арестованных - пастор самой большой официально зарегистрированной протестантской церкви, члены Китайского христианского совета и местных религиозных ассоциаций.

Особую тревогу вызывают появившиеся в СМИ факты исчезновения протестанстких и католических священников – представителей как официальных, так и неофициальных церквей.

В июне 2015 г. руководитель парткома провинции Ся Баолун провел встречу с религиозными деятелями Вэньчжоу, в ходе которой высказывались идеи о необходимости ускорения процесса китаизации церкви, включающего подведение под китайскую ситуацию порядка избрания священства, организационных структур, литургической составляющей, богословия и церковного искусства. Помимо этого, подчеркивалась необходимость взаимного соответствия религий с китайской культурой, изменения концепции «христианство в Китае» в «китайское христианство».

Некоторые исследователи связывают подобные распоряжения властей именно с руководителем парткома провинции Чжэцзян Ся Баолуном[40], находившимся на этой должности с 18 декабря 2012 г. Интересно, что ранее с 2003 по 2007 гг. он был заместителем нынешнего генерального секретаря ЦК КПК Си Цзиньпина, занимавшего в то время должность секретаря парткома провинции Чжэцзян.

Наиболее интересный вопрос, возникающий в сложившейся ситуации, являются ли служители официальных христианских церквей «своими» людьми для правительства? Религиозным общинам позволяется то количество свободы, которое определит государство. В данном конкретном случае христианские лидеры перешли дозволенную границу, и государство отреагировало соответственно.

Встает вопрос, являются ли вышеприведенные примеры прямой реакцией провинциальных властей на несанкционированные действия своих подчиненных или же решением органов центральной власти, указывающих на возможные изменения в политике в отношении признаваемых государством религиозных групп. Можно предположить, что если кампания была инициирована властями провинции, как минимум, она должна была получить одобрение и поддержку центральных властей.

Сносы храмов и демонтаж крестов выявили напряженные отношения между стремительно растущим числом приверженцев христианства и партийным аппаратом. Власти надеются минимизировать влияние христианства на население. Возможно, что в масштабах провинции проводится пилотный проект, по результатам которого методы кампании могут быть применены по всей стране.

В других регионах страны участились конфликты христианских общин с местными органами власти, чаще связанные со спорами по вопросу недвижимости. В прессе все чаще появляются сообщения о сносе зарегистрированных храмовых зданий[41].

Противостояние верующих и властей начинает приобретать крайние формы. Один из случаев, получивший публичную огласку в англоязычной прессе с подачи организаций по защите прав человека, свидетельствует о глубине сложившегося кризиса. 14 апреля 2016 г. в провинции Хэнань женщину, преградившую дорогу бульдозеру, двигавшемуся в сторону их церкви с целью сноса, столкнули в яму и завалили землей[42].

22-23 апреля 2016 г. в Пекине состоялось Всекитайское совещание по религиозной работе. Выступления руководителей страны отразили основные теоретические направления работы в религиозной сфере. Речи руководства страны указали на тенденцию к усилению контроля в отношении религиозных организаций, сужению свободы их деятельности.

Председатель Всекитайского комитета Народного политического консультативного совета Китая Юй Чжэншэн в своем выступлении потребовал максимально сдерживать негативную роль религий. Поскольку негативный характер религии точно не определен, вероятно, что на практике реализующие новый курс чиновники-атеисты будут ограничивать любое религиозное проявление – как официальное, так и подпольное.

Председатель КНР Си Цзиньпин позитивно оценил положение религиозных дел в стране и проводимый курс религиозной политики, он подчеркнул важность развития теорий религиозной работы социализма с китайской спецификой, соблюдения принципа самостоятельности от иностранцев в религиозной сфере, достижения соответствия религий социалистическому обществу.

Он потребовал не допустить использования религий для проникновения иностранного влияния, препятствовать распространению идей религиозного экстремизма, пристально следить за религиозным содержанием китайского сегмента интернета, посредством современных технологий распространять концепцию и политику партии в религиозной сфере.

Была подчеркнута актуальность задачи приведения религий к взаимному соответствию с социалистическим обществом. Правительство неизменно поощряет тенденцию китаизации исповедуемых учений, выявление и акцентирование религиозных догм, способствующих достижению государственных и общественных целей и задач, а также адаптацию несоответствующих им правил веры в угоду политическим реалиям.

Вновь говорилось о важности отделения религиозных институтов от государства, что предполагает невозможность участия или влияния первых на весь комплекс светской сферы - государственное управление, судопроизводство, образование и пр. Фактически верующие объявляются гражданами второго сорта, которые не могут в полной мере участвовать в делах государства.

Си Цзиньпин потребовал в отношении молодежи проводить пропаганду научного мировоззрения, прививая им правильные мировосприятие и ценностные идеалы. При этом было особо заявлено, что КПК продолжает придерживаться атеистических взглядов и не должна заниматься поиском ценностных ориентиров в религиозных учениях. Отказ партии от политического синтеза в духовной сфере впервые был так ярко сформулирован.

Религия в среде китайских чиновников до сих пор позиционируется как явление, несовместимое с коммунистическим устройством общества, вызывающая опасения идеологическая угроза, несмотря на попытки применения теорий, позволяющих камуфлировать данное несоответствие. Итоги первых лет правления Си Цзиньпина и его речи на прошедшем совещании свидетельствуют о несостоятельности надежд на либерализацию религиозной сферы. Более того, просматривается тенденция к сужению религиозных свобод.

Для властей КНР допустимая форма религиозной практики несет скорее политическую, нежели религиозную функцию и воспринимается не иначе, как важный инструмент работы с людьми, основная задача которого – сплачивать верующих вокруг партии, концентрировать общие усилия для построения гармоничного общества.

Однако, пока власти будут относиться к религиям как к опасному и негативному явлению, им не достичь настоящей гармонии и стабильности. Вне зависимости от того, насколько внешне им удастся имитировать гармонию в религиозной сфере, внутренние противоречия и разногласия будут приводить все к новым проблемам и социальным конфликтам.

Деятельность христианских церквей поставлена в зависимость от политических решений стоящих у рычагов государственной власти людей, и лишь полностью соглашательская позиция обеспечивает ее функционирование и безопасность.

На протяжении тысячелетий христианство является очевидным компонентом культурной традиции Китая. Осознание и признание этого факта в его аутентичных формах, выстраивание новой системы церковно-государственных отношений и отказ от ригористических и маоистских оценок религии способны привести к достижению реальных, а не декларируемых целей участия христиан страны в создании современного Китая. Это требует серьезной политической реформы взглядов правящей партии на феномен религий в целом, а также роли и места христианства в китайской истории в частности. Не контроль и подчинение задачам партии, а партнерство и взаимоуважительное соработничество – под этими лозунгами христиане смогли бы внести реальный деятельный вклад в модернизационное строительство страны.



[1] Цзунцзяо вэньти цзэнмэ кань цзэнмэбань —— гоцзя цзунцзяошиуцзю цзючжан Ван Цзоань да цзичжэ вэнь (Как быть с религиозными вопросами – директор Государственного управления по делам религий отвечает на вопросы журналистов) // Сюэси шибао. 22.04.2013.

[2] Wenzel-Teuber K. 2012 Statistical Update on Religions and Churches in the People's Republic in China and in Taiwan // Religions & Christianity in Today’s China. 2013. Vol. III. №3. pp. 18-34.

[3] Там же.

[4] Lai H.H. The Religious Revival in China // Copenhagen Journal of Asian Studies. 2003. №18. – P. 40-64.

[5] Ши Хэнтан, Тан Сяофэн. Чжунго дунбэй дицю дэ дунчжэнцзяо сяньчжуан (Современное положение православия на северо-востоке Китая) // Pushi Wang. 10.02.2011. URL: http://www.pacilution.com/ShowArticle.asp?ArticleID=2804

[6] Православие в Китае / гл. ред. Титаренко. М.: Отдел внешних цекрковных связей Московского Патриархата, 2010. – 256 с.

[7] Чжан Чжии. Чжэнцюэ жэньши хэ гуаньчэ дан дэ цзунцзяо синьян цзыю чжэнцэ (Правильное понимание и применение политики партии о свободе вероисповедания) // Чжунго Минцзу. 1962. №4.

[8] Ho Louis K. The Dragon and the Cross. - Edmonton: University of Alberta Edmonton, 2009. – 260 p. – p. 109.

[9] Tong J.W. Challenges and Hopes: Stories from the Catholic Church in China. Hongkong: Holy Spirit Study Centre, 2002. – 119 p. – p. 33.

[10] Ван Цзоань, Ху Шаоцзе. Дэн Сяопин дуй синь шици цзунцзяо гунцзо дэ чжунда гунсянь (Великий вклад Дэн Сяопина в работу с религиями в новом периоде) // Цзунзцяо. 2004. №7.

[11] Хэ Гуанху. Цзунцзяо юй дандай чжунго шэхуэй (Религии и современное китайское общество). – Пекин: Чжунго жэньминь дасюэ чубаньшэ, 2006. – 490с.

[12] Lambert A. The Catholic Church in Present-Day China: Through Darkness and light. – Hongkong: The Holy Spirit Study Center, 1997. – 343 p. – p. 209.

[13] Цзя Жуньго. Чжунго цзунцзяо юй цзунцзяо чжэнцэ (Китайские религии и религиозная политика). – Пекин: Гоцзя синьчжэн сюэюань чубаньшэ, 2013. – 147 с.

[14] Reardon Lawrence C. Ideational Learning and the Paradox of Chinese Catholic Reconciliation // Journal of Current Chinese Affairs. 2011. Vol. 40, №2. p. 43-70.

[15] Ho Louis K. The Dragon and the Cross. - Edmonton: University of Alberta Edmonton, 2009. – 260 p.

[16] Liu William T., Leung B. Organizational Revivalism: Explaining Metamorphosis of China’s Catholic Church // Journal for the Scientific Study of Religion. 2002. №41(1). - P. 121-138.

[17] Lim L. Chinese turn to religion to fill a spiritual vacuum// NPR. 18.07.2010.

[18] Fiedler K. China’s ‘Christianity Fever’ Revisited: Towards a Community-Oriented Reading of Christian Convertions in China // Journal of current Chinese Affairs. 2010. Vo. 3. №4. – P. 71-109.

[19] Liu Peng. Religious Legislation in China: Historical Evolution and Recent Developments // Religious Studies Review. 2007. Vol. 1, №1. - P. 59-66.

[20] Homer Lauren. Registration of Chinese Protestant Churches under China’s 2005 Regulations on religious Affairs: Resolving the Implementation Impasse // Journal of Church and State. 2010. Vol. 52. №1. – P. 50-73.

[21] Ashiwa Yoshiko and Wank David L. Making religion, making the state. Stanford: Stanford university press, 2009. – 304 p.

[22] Дуань Ци. 2011 нянь Чжунго цзидуцзяо чжуяо шицзянь цзи чэншихуа дуй цзяохуэй дэ инсян ( Основные события китайского протестантизма 2011 года и влияние урбанизации на церковь) // Чжунго чзуцзяо баогао, 2012.

[23] Goossaert Vincent, Palmer David A. The religious question in modern China. – Chicago: University Of Chicago Press, 2011. - 480 p.

[24] Горбунова С.А. Китай: религия и власть. История китайского буддизма в контексте общества и государства. М.: ИД «ФОРУМ», 2008. – 320 c.

[25] Khek Gee Lim Francis. Christianity in Contemporary China: Socio-cultural Perspectives. United Kingdom: Routledge, 2012. с. 68.

[26] Goossaert Vincent, Palmer David A. The religious question in modern China. – Chicago: University Of Chicago Press, 2011. - 480 p.

[27] Фелльман Ф. Полезен ли опиум? «Адаптированная религия» и «гармония» в современном Китае. // Новые научные подходы к изучению религий Китая. М.: ИДВ РАН, 2013. – с. 10-48.

[28] Ван Цзоань. Цзяцянь гуаньли, цуцзинь цзунцзяо хэсе (Усилить управление, стимулировать гармнию) // Жэньминьван. 09.03.2011.

[29] Нин Лянь. Цзидуцзяо е яо юй Чжунго тэсэ (Христианство тоже должно иметь китайские особенности) // DW. 07.08.2014

[30] Фу Сяньвэй. Ян айго айцзяо юйлян чуаньтун: туйцзинь цзидуцзяо чжунгохуа (Развивать благоприятные традици любви к Родине и любви к религии: продвижение китаизации христианства) // Жэньминь чжэнсебао. 15.08.2014.

[31] Си Цзиньпин: гунгу фачжань цзуй гаунфань дэ айго туни чжансянь (Си Цзиньпин: укреплять и развивать широкий патриотический единый фронт) // Синьхуаван. 20.05.2015. URL: http://news.xinhuanet.com/politics/2015-05/20/c_1115351358.htm

[32] Хэвэй Чжунго тэсэ шэньсюэ сысян? Дуй цзунцзяо цзыю дэ цюцзе. (Что есть богословие с китайской спецификой? Неправильная интерпретация религиозной свободы) // Босюн синьвэн. 08.08.2014.

[33] Сиань и гаосяо пинанье фэнсяо (Вуз Сиани был закрыт в канун Рождества) // Хуанцюван. 25.12.2014. URL: http://china.huanqiu.com/article/2014-12/5290680.html

[34] Chinese state makes saint a 'devilish rapist, bandit and spy' // UCAN. 11.06.2016.

[35] News Update on Religion and Church in China // Religions & Christianity in Today’s China 2014, No.3. с. 3-11.

[36] Лу Ян. Саньцзян цзяотан бэй данцзю цюаньбу чайхуэй (Местным правительством полностью снесен храм Саньцзян) // Meiguo чжишэн. 29.04.2016.

[37] News Update on Religion and Church in China // Religions & Christianity in Today’s China 2015, No.3-4. с. 3-44.

[38] Чжу Вэйфань. Буя о па, чжи гуань синь (Не нужно бояться, действенна только вера) // Тяньчжуцзяо. 02.08.2014.

[39] News Update on Religion and Church in China // Religions & Christianity in Today’s China 2015, No.3-4. с. 3-44.

[40] Цянчай ся дэ цзиньчжан гуаньси (Напряженные отношения в условиях принудительных сносов) // DW. 30.04.2014.

[41] News Update on Religion and Church in China // Religions & Christianity in Today’s China 2014, No.4. с. 3-23.

[42] Zaimov Stoyan. Church Leader's Wife Buried Alive by Chinese Authorities for Protesting Church Demolition // Christian Post. 19.04.2016.

Скачать статью в формате PDF